Пока окольничий и юноша беседовали, дружина выстроилась в колонну. В ожидании приказа люди переминались с ноги на ногу, ведя тихие пересуды. Навьюченные ослики пряли ушами. Наконец протрубил рог, и отряд тронулся с места, исчезая под сенью вековых деревьев. Шаги дружины, сначала сбивчивые и неровные, постепенно выстроились в единый четкий ритм, отточенный в несметном числе пеших переходов. Походный марш, которым ноги воинов привыкли пожирать поприща [32], набирал свой темп.
Отряд шел, и лес двигался ему навстречу. Солнце, пробиваясь сквозь листву, бросало пестрые мозаичные тени на доспехи гридей, на алые плащи опричников и спины лошадей. Воздух полнился ароматами и звуками весны.
Неугомонным молоточком простукивал стволы берез красноголовый дятел, в орешнике ворочался невидимый взору длинноногий лось, а по сплетениям ветвей скакали белки. Непролазные кусты, по которым уже начали взбираться усы хмеля, заполняло дикое верещание горихвосток, зарянок и пищух. Лес дышал и жил, не обращая никакого внимания на пришельцев, упорно продвигавшихся в его глубины.
Постепенно мрак густел. Высокие корокольчатые сосны зубчатой грядой встали по краям тропинки. Густой подлесок, встретивший дружину на опушке пением птиц и обилием цветов, редел. Кустарники и низкорослые деревца, укрытые под развесистыми кронами исполинов, чахли в вечном сумраке. От былой еле видной глазу тропки, ручьем текущей меж деревьев, не осталось и следа. Оставалось загадкой, как Кузьма находит путь, уверенно ведя их в мрачные глубины чащи. Неустанно суча посохом, который он сделал из молоденькой осины, болотник не колеблясь спускался в забитые вакорьем логи, пробирался топкими лощинами, густо заросшими дуплистыми стволами ивняка, находил дорогу среди горбатых скал, отыскивая узкие теснины меж обомшелых, расписанных лишайником камней. Он шел уверенно и быстро, и дружина двигалась за ним вослед, сопровождая марш бряцаньем оружия и протяжным ржанием коней.
Преодолевая очередное препятствие, отряд нос к носу повстречался с лешим.
Они наткнулись на него внезапно, спустившись в темную заросшую спиралями молодого папоротника впадину. Раздол не больше четверти версты в длину имел крутые размытые склоны, вытканные извивами корней. В полутьме, царившей под сенью деревьев, эти сплетения походили на чешуйчатые клубки змей.
Постояв на краю оврага, Кузьма мельтешащим, сдерживаемым шагом сбежал по косогору. Оказавшись на дне яра, заполненном талою водой и выстланном гниющим валежником, он вдруг испуганно вскрикнул. Отпрянул. Повалился навзничь. Чураясь, зареченец пополз спиной назад, разрывая лаптями ковер из палой хвои и слежавшейся листвы. Напуганное криком Карася воронье, хлопая крыльями, неохотно поднялось с земли. Отяжелевшие птицы расселись по ближайшим веткам, оглашая окрестности громким граем. Встревоженные гриди ссыпались по склонам оврага. Настороженно вглядываясь в дебри леса, воины опустили древка копий. Недовольное прерванным пиром воронье, каркая, впилось в непрошеных гостей черными беспокойно мигающими бусинками глаз. Однако улетать не спешило. Пернатые падальщики не хотели оставлять добычу. Выжидали.
Пантелей помог подняться крепачу, и оба уставились на что-то скрытое от остальных навалом бурелома. Всеволод, передав поводья Ярки одному из воинов, протолкнулся меж людей. Глянул наземь, на то, что неотрывно рассматривали Пантелей с Кузьмой, и вдруг почувствовал, как воздух покидает его грудь, с тихим свистом проходя сквозь зубы.
Существо, лежащее на палых ветках, имело в себе росту с дюжину локтей, не меньше. Настоящий великан. Вытянутый и худой, со впалыми боками, покрытыми свалявшейся облезлой шерстью, гигант уткнулся мордой в нерукотворный проруб, образованный сплетением хворостин. Обвислый коровий хвост с метелкой безвольно покоился между кривых ног. Седые космы на выпуклом затылке, разметавшись, плавали по поверхности воды. Витые мощные рога нацелились острыми концами в склоны балки.
Всеволод, кашлянув, прочистил горло.
– Вятка, Нимир, быстро ко мне!
Кметы отделились от остальных и, подойдя к воеводе, замерли, тараща глаза на труп лешего у ног. Один из гридей сложил на руке пальцы в знак, охраняющий от сглаза.
– Ты, Вятка, лучше всех читаешь по следам. Проверь, откуда этот ёлс притопал. Нимир, прикроешь ему спину.
Труп был свежим, и Всеволод не стал напоминать об осторожности. Без лишних слов было понятно, что тот, кто расправился с лешим, все еще может гулять поблизости.
– Остальные в круг. Щиты в землю. Видогост, соглядатаев – на уступы.
Даже сейчас, поглощенный страшной находкой, Всеволод не без гордости отметил, что выучка не прошла для дружины даром. Воины действовали быстро и умело. Не досчитав и до пяти, он любовался четким строем воткнутых в землю ростовых щитов. Блестя круглыми умбонами, они образовали вокруг поляны правильное кольцо, ощетинившееся наконечниками копий.
– Тпр-р-ру-у! Тпру-у-у! Зараза! Легче, окоянец!
