В подтверждение своих слов волховуша отвернулась и принялась собирать склянки. Выплескивая содержимое на землю, она прятала их в деревянный сундук со множеством переборок. Разделенный на отсеки, выстланные соломой, он хитроумно собирался воедино, снабженный ремешками для удобства переноски. Всеволод подивился подготовке морокуньи к походу. Несвойственной колдунам серьезности, с которой она отнеслась к заданию князя.
– Удалось что-нибудь понять? Узнать новое о Скверне? – поинтересовался он.
– Немного. – Врасопряха поднялась и отерла куском ткани выпачканные в алхимической дряни руки. – Что бы это ни было, по воздуху оно не передается. С водой и пищей тоже. Похоже, нужен непосредственный тесный контакт с… хм, носителем болезни, чтобы заразиться.
– Ясно, а носитель – это…
– Это тот, кто имеет поистине медвежью силу и совершенно невероятные, прямо-таки невозможные зубы. Посмотри, что я нашла в одной из ран.
Врасопряха склонилась и достала из ящичка небольшой пузырек. Внутри скляночки лежало загнутое алебастровое нечто. Размером безделица едва превышала фалангу пальца взрослого человека.
– Клык. Острый, но не очень-то и большой. У гыргалицы, медведя или букана поболе будет, – глядя на содержимое склянки, резюмировал Всеволод.
– Ты разве не видишь? У него нет корня, и он полый.
– И что это значит?
– Это означает, что зубы Карасевой Скверны все время растут. Новые вытесняют старые, как у какого-нибудь чешуйчатого гада. Но и это еще не все. Внутри клыка есть канал, через который яд, повлекший заражение, попал в кровь лешего. К тому же следы укусов, мягко говоря, странные. Кажется, у монстра, расправившегося с лешим, удивительное строение челюстей. Они словно обволакивают жертву, впиваются в нее со всех сторон. Ужасное оружие, способное нанести чудовищные раны, но пользуется он им неумело.
– Неумело? Это как же? То есть с чего ты это взяла?
– Любой хищник стремится добраться до уязвимых частей тела жертвы – горла, например. Этот же кусал куда попало. Такое ощущение, что он был…
– Слеп?
– Именно.
– М-да. – Всеволод задумчиво почесал переносицу. – Ни с чем подобным мы доселе не сталкивались. Ядовитая слепая гадина, которая смогла убить ёлса в лесу… Нам нужно быть настороже.
– Читаешь мои мысли, воевода.
Волховуша, упаковав последние вещи в короб, кивнула Ксыру. Гигант молча перекинул ремень ящика через плечо. Всеволод не сомневался, что его ноша весила несколько пудов, не меньше, но парень обращался с поклажей, будто вовсе не замечая ее тяжести. Как и дождя. Вымокшая насквозь косоворотка плотным льняным коконом облепила мускулистое тело гиганта, но он и не думал искать укрытия. Холода, пришедшего с докучливой мжицей, Ксыр, казалось, не чувствовал вовсе.
– А что с ним? – Всеволод кивнул на полускрытое вакорьем тело. – Того и гляди зверье эту заразу по окрестностям растащит. Да и негоже бросать его так. Хранитель леса как-никак. Еще возьмется неупокоенным блазнем [35] мстить нам, ежели не похороним как положено.
– Об этом не беспокойся: я уже сделала все что нужно. И о духе ёлса тоже позаботилась. – Ворожея указала на развороченную грудь лешего. Всеволод только сейчас заметил, что в центре кровавой раны примостилось странное сооружение. Маленькая пирамидка, хитроумно сложенная из веточек, бечевки, перышек птиц, сушеных трав и шариков мха. Не говоря ни слова, женщина сделала шаг к трупу и простерла над ним руки.
В тот же момент лес вокруг них трусливо съежился, умолк и вымер, чтобы через секунду взорваться громким карканьем. Перепуганные вороны снялись с веток и черными брызгами разлетелись во все стороны. Испуганно заржали лошади. Всеволод тоже почувствовал это – сосущее под ложечкой ощущение сжимаемого простора. Как будто он и ворожея очутились в быстро уменьшающемся мыльном пузыре. Чресла окольничего занемели, волоски на коже встали дыбом, а натянутые нервы полоснуло животным страхом. Кровь громко застучала у него в висках, наполняя череп звенящим гулом. Воевода попытался опомниться, тряхнув оглушенной головой. Не помогло.
В воздухе вокруг них клокотали чары. Буйствовала пугающая сила ведьмы с Лысого холма. Она не очаровывала, но пугала своей чуждостью и мощью.
А вот со стороны чародейство Врасопряхи выглядело совсем не впечатляюще. Проявившись в виде тонкой струйки тьмы, чары дымными всполохами стекли с ладоней волховуши на вершину пирамидки. Как только морок соприкоснулся с хитроумно уложенными веточками, труп ёлса, вымокший валежник и даже вода под ним – все вспыхнуло языками зеленого колдовского пламени.
Всеволод отпрянул. Жар от кучи вакорья, ставшей жертвенным костром, шел невыносимый. За спиной у воеводы вскрикнули воины из дружины. С насиженных мест вскакивали с руганью опричники. Ржали и рыли землю копытами кони. И только Ксыр невозмутимо смотрел не на огонь, а на свою хозяйку, ловя ледяными глазами каждое ее движение. Ожидая приказа.
