– Бабы, – одним емким словом выразил свое мнение князь, глядя в спины удаляющихся женщин. – И с ними жизнь не мед, и без них – тоска. А ты, Всеволод, чего ж до сих пор бобылем прозябаешь? Ведь уж давно во вдовцах ходишь. – Князь, охнув, поднял с земли посох и неспешно двинулся в тень под ветвями черемухи. – Как там твою звали, поди ж ты, забыл… Дарья?
– Настя.
– Точно, вспомнил. Красивая была деваха. Жаль ее. Но время идет. Уж третий десяток ты разменял, а семьей не обзавелся. Некому будет в старости чарку с водой поднести…
– Ты хотел поговорить о зареченцах, княже, – поморщившись, напомнил Всеволод. Не любил он, когда посторонние лезли в душу. Даже старые друзья.
– Да… болотники, чтоб их черти съели… Хотя, может, так и станется. – Ярополк хохотнул собственной шутке и отогнал от лица рыжую бабочку-крапивницу. – Если верить Карасю, то скверна поселилась в тамошних топях, на краю болота. А это значит, через пару верст от нее раскинулись на отрогах Ясные боры. Знатный лес: высокий, чистый, молодой. Люб он мне, не хочу, чтобы иссох, да и людей в окрестностях спасать надобно. Потому, как говорил ранее, возьмешь с собой… – князь пожевал нижнюю губу, шевеля аккуратно подстриженной бородкой, – осьмую часть дружины, пешим ходом, без телег. От них в зареченских болотах все равно не будет проку. Сходите, разберитесь, в чем беда. Как ты и сказал, порешите дело на месте.
– Два десятка человек? Маловато для похода в охоте на неведомо что.
– Знаю, потому захватишь с собой Тютюрю с опричниками. Пусть пробздятся. Закисли уже в слободских кабаках. Ни одной девки непопорченной в округе не осталось.
– Это обязательно? С ними ведь одна морока будет.
– Стерпишь. Давеча от Регара Железнорукого гонец прибыл. Засылает к нам консулов своих. Чую, хочет договариваться о сплаве каравана по Ижене. Сам понимаешь, при подобной встрече чем меньше горячих голов будет присутствовать, тем лучше. А нелюбовь Тютюри к варигарам [7] – это притча во языцех. Ему ведь только повод дай заварушку учинить. И ежели я при нем буду привечать гонцов Железнорукого, то этот повод точно подвернется. Да и тебе лихие рубаки могут пригодиться.
Воевода в этом сильно сомневался. Контролировать опричников, бо́льшая часть которых представляла собой капризных отпрысков знатных боярских родов, было невозможно. И оттого он понимал: Ярополк прав. Тютюрю с компанией необходимо срочно убрать из города. По крайней мере, на время посольства варигаров. Любой казус, любая выходка приспешников могла привести к срыву переговоров, а возможно, и войне. Единственный шанс избежать этого – избавиться от них. Пусть и на время. Вот только сделать это нужно деликатно, дабы не оскорбить «тонких» чувств дворян.
Так кстати подвернувшаяся поездка к пограничью подходила для такого дела как нельзя лучше. Кто ж из самовлюбленных бояр останется дома, когда на древке реет призрак славы? Оставалось только подивиться прозорливости Ярополка. У князя политика была везде: и на пиру, и на поле брани.
– Возглавит вас Петр. Ему уже давно пора от поневы [8] отвыкать. Все держится за юбку Марфы, ни в одной сто́ящей драке толком не был. Ну а ты станешь за ним приглядывать. Не дашь наделать глупостей. Коли дурость какая в голову молодецкую взбредет, отсоветуешь. Настойчиво. Понял?
– Разумно ли это, Ярополк? Посылать его туда, где невесть что творится? Не лучше ли поостеречься, сам говоришь, мальчишка зелен, крови не видал. Его бы для начала в разъезды с другами послать. Поживет на походных харчах, поночует с ребятами у костра, татей погоняет – так, глядишь, и обтешется. Сноровки наберется и ума.
– Железо в пламени куется, воевода. В нем моя кровь. А кровь рода Митичей не водица. Мой жеребчик хоть и молод, но себя еще покажет, вот увидишь.
Всеволод покачал головой, но возражать князю не стал. Знал: это бесполезно. Подчас Ярополк упрямился не хуже колодезного мула. Возможно, именно потому князь и добился в свои лета столь многого. Расширил город, сделав его основным перевалочным пунктом на речном тракте, укрепил границы, почти полностью выбил разбойников в окрестных лесах, приструнил знать. Он просто не умел отступать. Стоял на своем до последнего. Кое-кто говорил, что Всеволод и сам грешит тем же. Может быть, поэтому они и сдружились.
– Да, и еще, – продолжил князь, – зайди на капище. Пусть колдуны кого-нибудь из своих с вами отрядят. Потому как, мнится мне, без черной волошбы на болотах не обошлось. А станут ерепениться да морды воротить – напомни им, на чьей земле они свои кумирни ставят и в чьих копях камень для них рубят.
Всеволод кивнул, с неохотой соглашаясь с Ярополком. От всей этой истории со скверной за версту несло смрадом запрещенных Хороводом [9] чар. При всей его нелюбви к волховским мудрилам он был вынужден признать, что один из них мог стать полезным дополнением бекета [10]. А возможно, и незаменимым.
Помолчали.
