– Правда ваша, Всеволод Никитич, облажались мы. Да только убедил он нас, зараза. Полчаса расшаркивался, словно коплун [65] в поисках червей. Еще и два бочонка медовухи с собой отдал. Мол, отведайте домашней браги, от чистого сердца дарованной… – Видогост, сверкнув глазами, сжал в кулак пальцы не затянутой в лубки руки. – Вот сука!
– Видно, оченно ему хотелось, чтобы мы оказались на этом островке, – поскреб заросший щетиной подбородок Пантелей.
– Но не все. Петру, Митьке, мне и Врасопряхе он предлагал остаться в его тереме. Пир горой обещал, сладкий сон…
Всеволод задумчиво отправил в рот еще одну ложку, но почти не почувствовал вкуса, полностью поглощенный размышлениями. В конечном итоге он решил:
– Что-то недоброе здесь намечается, вот только непонятно что. А потому сегодня посадите ребят у костров поярче, и пусть поддерживают в них огонь всю ночь да песни пьяные орут.
– Так их же за версту видать будет.
– Вот и хорошо, потому как тем, кого мы в скрытные дозоры по кустам поставим, меньше внимания достанется.
– Засада, значит, – хмыкнул Пантелей. – Думаете, лапотники отважатся на нас напасть?
– Это с заступами да серпами? Вряд ли. Но повторять вчерашнюю ошибку я не стану. Береженых боги берегут… Всем остальным скажите, что спать сегодня нужно вполглаза, при оружии и в броне. Тетивы смазать и натянуть на луки, колчаны держать подле лежанок. Факелов побольше заготовьте. В общем, сами знаете.
Выслушав указания воеводы, десятники отправились их выполнять. Всеволод, поудобнее усевшись у костра, основательно взялся за похлебку.
Повинуясь привычке, воевода прошел с обходом отходящий ко сну лагерь. Навестил раненых, которых разместили в отдельной халупе. Проверил караульных. Следуя плану, кметы развели по краям поляны костры, шумно балагурили и всячески делали вид, что захмелели. Десятники выбрали для роли выпивох Василевса, Родима и Илью – самых горлопанистых. Кметы отлично справлялись. Не знай Всеволод правды, и сам бы поверил, что караульные вдребезги пьяны. Пожелав воинам не шибко увлекаться образом выпивох, окольничий углубился в береговой кустарник. Там, в прикрытых лапником ямах, залегли скрытые дозоры. Укрывшиеся в схронах кметы исправно бдели.
Продолжив свой путь, заглянул воевода и к опричникам, но их бурдей, закутанный в саван темноты, выглядел пустым. Лишь подойдя ближе, Всеволод услышал, как изнутри, просачиваясь сквозь дымницу [66] в бревенчатой стене, раздается хор посапывания и храпа. Утомленные барчата спали. «Тем лучше», – улыбнулся про себя воевода. Оставалось разрешить последний вопрос.
Обойдя крайнюю в ряду халупу, воевода направился к шатру колдуньи. Остановившись перед серым пологом, прикрывавшим вход, он в нерешительности замер. В памяти неожиданно всплыла неловкая встреча с Калыгой. Интересно, что он делал у Врасопряхи той ночью?
– Я здесь, – раздался тихий хрипловатый голос ворожеи откуда-то со стороны, из переплетения мрака и полутонов. Выглядели тени как паутина, сотканная гигантским пауком. Сделав несколько шагов к тенетам, Всеволод увидел и саму колдунью. Ворожея сидела на невысокой пирамиде, сложенной из неровных, рубленных кирпичиками брусков торфа. Обхватив ладонями согнутую в колене ногу, колдунья задумчиво смотрела в ночную мглу. В небе холодно пылал пошедший на убыль, но все еще пузатый диск луны. Паучьей сетью оказалась разлапистая корявая сосна. – Вот и пришла пора поговорить нам, Всеволод, не так ли? Должна я рассказать, что за секрет таю о Ксыре. Ты ведь за тем здесь? – не оборачиваясь, сказала морокунья все тем же тихим голосом.
Всеволод смолчал. Он совершенно позабыл о том, что давеча хотел расспросить колдунью о ее подопечном. А признаться в том, что он пришел сюда просто потому, что надеялся увидеть Врасопряху снова, показалось воеводе смущающей и глупой мыслью.
– Ты знаешь, что такое Бездна? – внезапно спросила женщина. Всеволод заметил, что глаза колдуньи снова полны того загадочного аконитового цвета, который он уже видел на берегу пруда. Не дождавшись ответа, ворожея продолжила: – Как часто мы слышим проклятия, бросаемые людьми в гневе или всуе: «Чтоб тебя Бездна сожрала!», «Поди ты в Бездну!» или более безобидное «Бездна побери!». Так говорят многие. Но спроси их, что она такое, и не получишь вразумительного ответа. Большинство представляет Бездну как бездонную дыру в земле. Где-то далеко-далеко, на краю мира.
– Они неправы?
