Всеволод полагал иначе. Он считал, что, каков бы ни был человек, что бы он ни совершил, его тело не заслуживает кощунственного небрежения и надругательств. Этого же мнения, похоже, придерживалась Врасопряха. К удивлению остальных, на святую землю колдунья пришла одна. Ксыр остался приглядывать за лошадью в деревне. Видеть волховушу без стоящего за спиной гиганта было странно, но никто не рискнул спросить об этом. У Врасопряхи на все имелись веские причины.
Переходя от камня к камню, от надгробия к надгробию, она ставила на каждом маленький огарок. Зажигая свечу, колдунья сопровождала действие коротким заклятьем. Попутный аводь поможет мертвым безопасно миновать Бездну по дороге в Ирий. Найти свой путь. Не затеряться в первозданной Тьме. Последним стал камень, установленный над могилой лиходеев. Колдунья и его не обделила ни свечой, ни скорбным словом.
Как только погребальный ритуал закончился, отряд из кметов и селян отправился назад в деревню. Усталые мужчины, измученные животные и женщина-колдунья оставили позади укрытый в высокой траве кромлех. Кладбище тревожно мигало им вслед глазками свечей. Мерцающие огоньки дрожали и метались на камнях и вскоре скрылись в пелене тумана.
Остров зареченцев медленно закутывался в кокон тьмы…
Когда отряд Всеволода добрался до деревни, майская ночь уже полностью вступила в свои права. Висящая над долиной хмарь сделалась гуще, тяжелей. Словно напуганная тьмой, она приникла к земле, скрыв и без того едва заметные тропы. Расползаясь между кочек, туман тек и струился, принося с собою запах тины, сырости и гнилой воды. Болото настойчиво давало знать, что оно все еще тут, под боком, никуда не делось. Бредя по колено в белом мелководном «море», гриди тут и там натыкались на невиданных зверей. Их уродливые горбатые спины торчали из молочных волн. При приближении «чудовища» оказывались обычными корягами и мокрыми от росы кустами. Тьма сгущалась. Идти с каждой секундой становилось все сложней. Не будь с ними деревенских мужиков, дружине долго пришлось бы петлять по окрестностям, ища дорогу.
Наконец впереди забрезжил свет факела. Харитон в сопровождении второго своего сына – Демьяна – расположился у деревенских ворот. Под сенью костяного навеса. Завидев людей, Демьян бросил подпирать спиной вереи и кивнул отцу. Староста поднял факел повыше, освещая путь. Гриди ступили на бревенчатый мосток, ведущий к деревне. С глухим грохотом прошли по бревнам.
Харитон встретил отряд радостной, но совершенно неискренней улыбкой. Он словно прятал ее в кармане кожушка и с нетерпением ждал случая достать и напялить на уста, как шапку на чело. И откуда только взялось столько притворства в человеке?
– Вернулися, соколики мои, – запел он слащаво. – А мы-то уж переживать начали, оттого и вышли, шоб, значится, путь вам указать. Негоже ведь престолонаследнику ночью по болоту блудить. Не дай-то боги приключится чего.
– А что, ночами здесь небезопасно? – нарочито небрежно поинтересовался Петр, сбивая грязь с сапог.
– Токмо ежели ты нездешний, – отмахнулся Харитон. – Не зная тропок, легко можно в топи угодить. Но полноте, что это я все болтаю и болтаю стариковским помелом. Вы же ж усталы с дальнего пути, а банька уж истоплена. Да и стол Авдотья накрыла. Милости прошу. Вас, Петр Полыч, с другами. И вас, уважаемая веда. На застолье будем всем сердешно рады.
– А как же остальная дружина? Их приветите, накормите, по хатам разведете? Да хоть бы и на сеновале теплое местечко предоставьте, все сгодится. Марьгородские витязи неприхотливы.
Харитон со скорбным видом развел руками, затряс лысой макушкой.
– Ох, Петр Полыч, рады б мы, да в хатах наших рослому богатырю не развернуться. Потолки низки, а лежанки из дуба точены. Тверды, как камень, не под спины городскому люду. Не класть же на подножную солому воина, это грех. В заразны избы тоже не пойдешь, ну а что до сеновалов, так те еще с зимы порожние стоять. Но вы не беспокойтися, уж позаботилися мы о ваших людях, все чин по чину сделали, свели их на становище, которое Гнилой Кут зовем. Наши мужики на той елани торф на зиму готовят. Там и посуше будет, и халупы, кураем [61] крытые, поставлены. Есть где разместиться во спопутности и удобстве. Тем паче как узнали десятники-то ваши, что, окромя чумных хаток, почивати негде, так и сами изъявили желаньице на Гнилой Кут отправиться.
– Неужто прямо изъявили?! Не дождавшись на то ни созволенья от своего воеводы, ни команды княжьей, – недоверчиво вздернул брови окольничий.
– Истину глаголю: сами они это порешили, я просто предложил. Неволить их никто не собирался.
– И лежит этот твой Гнилой Кут, наверно, близко, но не так чтоб очень. Где-то за укрепленным тыном? – спросил Всеволод Харитона, при этом выразительно глянув на Петра.
– Такить совсем уж недалече. Пехом два шага с четью. Покуда мы с вами вечерять начнем, Демьян остатных из дружины до него сведет. Оглянуться не успеем.
– Хорошо, тогда пусть ведет. Мы все отправляемся на Гнилой Кут, – уверенно сказал Петр.
