Дружина окружила увязшего в чародейских путах великана, нападая на него, вонзая в бока копья, круша шестоперами кости, рубя бородавчатую шкуру в надежде добраться до уязвимых мест. Однако одноглазый не собирался сдаваться просто так. Зверь оглушительно ревел, размахивал рогами и с неистовым упорством силился вырвать лапы из ловушки. Свившиеся в канаты колдовские лозы лопались и рвались под его неутомимым натиском. Но вместо изодранных в клочья пут тут же появлялись новые побеги, ползущие из недр лужи. Увы, с каждой секундой черной поросли становилось все меньше. Ростки выглядели тоньше, двигались все медленней и обрывались все легче. Колдовство Врасопряхи слабело. Волховуша находилась на пределе сил.
Нужно было торопиться.
Помня наставления Вятки, окольничий попытался отвлечь монстра и дать возможность товарищам прикончить зверя. Колотя плоской стороной клинка по щиту, ему удалось привлечь внимание Рогача. Мутное, пронизанное бурыми прожилками око уставилось на воеводу. Всеволод с криком сделал выпад и отсек с горла зверя «грибную» гроздь. Рогач взревел от ярости и боли. Пасть зверя тараном метнулась вперед. Челюсти с оглушительным щелчком захлопнулись в месте, где мгновение назад находился Всеволод. Окольничий успел отпрянуть и тут же вновь атаковал, целя в глаз чудовища. Вот только монстр в проворстве ничем не уступал человеку. Все, чего удалось добиться воеводе, – это отрубить кусок щупальца с его морды. Огрызок упал в лужу и принялся извиваться в ней, словно силясь вернуться назад, к хозяину. Зверь снова взвыл. Брызжа кровью из обрубка, он задергался в путах пуще прежнего. Тяжело вздымая исколотые копьями бока, циклоп выгнул горбатую спину, разрывая сплетение лиан. Горло Рогача вдруг раздулось, словно у токующего индюка, заклокотало, налилось недобрым алым цветом. На коже явственно проступили ветвящиеся изломы жил. Всеволод слишком поздно понял, что последует за этим, но все-таки попытался предупредить товарищей.
– Все назад! Заткните уши! – закричал он запоздало. Окрик оказался развеян и разбит чудовищным воем, вырвавшимся из глотки монстра. Воевода почувствовал, как его отрывает от земли и несет по воздуху, как подхваченный порывом ветра лист. Мелькающие перед глазами краски смешались в яростном водовороте. Полет не продлился долго и закончился грохотом и треском. Воевода врезался спиной в какую-то преграду. Препятствие разлетелось в щепки, и звуковой удар протолкнул его дальше. В темноту. Прежде чем потерять сознание, Всеволод услышал тонкий и отчаянный крик ведьмы.
Дым нещадно ел глаза. Заползал в легкие. Терзал их надсадным хриплым кашлем. Вихром закручиваясь у причелин крыш, он непроглядным белым варом заполнил узкое пространство между стеной дома и пряслом частокола. Повиснув над землей, белый саван почти полностью скрыл фигуру человека, украдкой пробиравшегося задворками деревни.
Переборов спазматический приступ перхоты, Илья смахнул с усов подпалину. С опасением продвинулся вперед. Водя наконечником копья из стороны в сторону, он, словно слепец, нащупывал дорогу в мутной тьме. Былые клятвы верности братьям по оружию и марьгородскому престолу были им уже позабыты. Остатки мужества улетучились, развеянные оглушительным, ломающим дух криком рогатого чудовища. Кошмаром, что выполз из самой Бездны на погибель всему людскому роду.
«Разве ж можно простому смертному тягаться с чем-то подобным? Это ведь не вражий воин и не бестия лесная, а что-то совсем другое, неведомое человеческому миру. О боги, и как же меня угораздило попасть в такую передрягу? Как же мне, твою мать, так свезло? Не такой я доли для себя искал, поступив на службу к Ярополку, вовсе не такой. Но, может быть, еще не все потеряно. Может быть, еще удастся выбраться отсюда живым. Особливо сейчас, когда Скверна занята остальными воинами дружины. Моими другами, побратимами, почти семьей. Жрет их там живьем…»
Сердце кмета укусила совесть, но страх, страх грыз в сотню раз сильней. Именно он подсказывал ему бежать. Бежать со всех ног, спасая шкуру, бросив товарищей на произвол судьбы.
«И нет, я не предатель! Было б у остальных мозгов поболе, они бы поступили так же. Тем более некого уже предавать. Воевода убит, десятник тоже, ведьма… Ну, эту если еще и не сожрали, так ждать осталося недолго. Туда ей и дорога, черной ворожее. Наверняка все эти порченные Скверной твари – дело рук таких же, как она. Ополоумевших от колдовства окудников, не сумевших совладать с силами, которые сами же призвали».
Полет мыслей кмета прервал неожиданно вынырнувший из дыма силуэт. Илья проглотил готовый вырваться из горла вскрик и вжался спиной в бугристые неровности частокола. Выставил перед собой копье.
– Господи, Сварог и Доброхотный Поренут, сохраньте мя от пагубы и зла, – трясущимися губами пролепетал он. Подняв копье, он выставил острый наконечник навстречу хлюпающим шагам.
