В то время, когда я проходил практику на Севере, в 1964-м году, он серьезно заболел, работать больше не мог и ему назначили пенсию в сорок с небольшим рублей, так как пенсионный возраст у него еще не подошел. Это очень мало, и я горжусь, что сумел, успел ему помочь. В сентябре этого года меня призвали в армию, находился я в совсем небольшом тогда райцентре Сургуте, в то время из каменных строений он мог гордиться только баней. Получил я тогда двухнедельное выходное пособие, полагавшееся призывникам, отпускные за проработанное время, зарплату, из которой мало на что потратил, так как больше половины лета провел в тайге. Питались там мы, правда, и в поселке тоже, за свой счет. Еще с нас удерживали какой-то процент в пользу училища, причем оно имело право на это только три месяца. Эти же три месяца нам продолжали выплачивать стипендию, 36 рублей, но я по отплытии в Сургут распорядился пересылать ее родителям. В общем, когда я вылетел из Сургута, у меня было 980 рублей. Отец даже замер, когда я разложил перед ним все эти деньги. Он согласился взять у меня только восемьсот рублей, на которые в ту пору можно было купить мотоцикл с коляской. — А на остальные погуляешь с друзьями, — заявил он, но куда там. Через два дня надо было быть в военкомате, я покупал и таскал домой чай, колбасу, консервы и оставил себе на дорогу рублей сорок.
Когда мне до демобилизации осталось четыре-пять месяцев, он умер в 58 лет, дома оставался брат-инвалид, старая бабушка, мать отца, да еще моя мать свалилась от горя и расстройства. Ясное дело, далеко оторваться от них я не мог, и о Севере, карьере геодезиста, пришлось забыть. Я думаю порой, протянул бы отец еще несколько лет, разве так сложилась моя судьба? Я считался бы освоителем Севера в нашей области с самого начала со всем этому сопутствующим и все предпосылки для этого были.
Дружок мой Толя, если где-то что-либо затевалось, всегда ставил меня в известность. Один из жителей поселка строил дом, копал погреб и наткнулся на небольшой склад боеприпасов, оставшийся с гражданской. Там были ящики с патронами, артиллерийские снаряды, еще что-то. Власти были осведомлены, приехали специалисты, но сын того хозяина успел припрятать один такой снаряд.
В стороне от дорог, в леске, расположенном посреди поля, собралось ребятишек человек десять, конкретно помню только одного, того самого Толю. Выкопали яму в метр глубины, а шириной сантиметров 40–50, настлали бересты, опустили на дно этот снаряд. Впрочем, на снаряд он не походил, снаряд это как патрон, только большой, а эта штука больше была похожа на кастрюлю, ржавую и черную. Все помнили случай, происшедший несколько лет назад и движения были очень осторожными. Берестой и сухими прутьями наполнили яму, на краю ее из бересты сложили как бы шалашик и воткнули там в землю несколько спичек.
Потом из спичек же выложили дорожку, делая расстояние между спичками в ширину головки, на дорожку эту ушло четыре коробка. В стороне проверили, как действует эта система работала она четко, разгоралась одна спичка, через секунду-полторы следующая. Наконец главный пиротехник зажег крайнюю спичку, и мы побежали в сторону железной дороги.
Пробежать успели не менее километра, рвануло очень громко, мы упали на землю и вроде над нами как даже что-то просвистело. Мы побежали назад, яма стала глубиной метра два и полукруглой, а береста пылала на нижних сучьях стоявших рядом деревьев, березок и осинок. Сейчас этого лесочка и соседних перелесков нет, а одно только чистое поле.
В советское время популярны были денежно-вещевые лотереи, билеты по тридцать копеек. Первая такая лотерея после войны состоялась в 1958-м году, билет стоил пять рублей, ясное дело, до реформы. Несколько билетов купил и отец, причем на два номера не сошелся выигрышный билет. Если б повезло, выиграли бы финский домик. Таблица выигрышей занимала всю четвертую страницу газеты и еще половину третьей. В последующих таблицах такого уже не было, все умещалось на последней странице. Вторая такая лотерея состоялась в 1960-м году, билет стоил три рубля, а в последующие годы тридцатикопеечных тиражей разыгрывалось в год до восьми раз. Вероятность более-менее крупного выигрыша была не так исчезающе мала, как, например, в наше время, многие мои знакомые выигрывали разные вещи, знакомая семья в Тюмени выигрывала четыре раза, причем выигрыши были вполне приличные — ковер, пылесос, холодильник и еще что-то подобное, было так же пять случаев выигрыша автомобиля среди людей, которых я хоть немного знал. Проводились лотереи художественные, посудохозяйственные, спортивные, автомобильные, туристические, другие. Постоянно действовала книжная лотерея.
