— Нет. У него дома все идеально. Ему нравится наша игра, но он увлекается и другими играми тоже. Он не настолько… эмоционально привязан к ней, как я.
— Ясно. — После упоминания Мики ее поведение изменилось, и я решил копнуть глубже. — Почему вы с ним не встречаетесь?
— Я не нравлюсь его отцу.
— Ну и что?
— Ну и то. Семья для него всегда будет важнее, чем девчонка с района, и он всегда будет слушать отца. А еще… — Она пожала плечами. — Мне не нравится чувствовать, будто я недостаточно хороша. Не хочу, чтобы до меня снисходили.
— Адри, ну перестань…
— Но это правда, — перебила она. — Что будет, когда он уедет в крутой универ, а я пойду в местный колледж? Уж лучше остаться просто друзьями, чем он будет со мной просто из жалости.
Эта тема была больной и для меня. Вокруг моего сердца словно сжался кулак, а мысли вернулись к Люку.
— Ты не знаешь, что будет.
— Да, — сказала она. — Но иногда мне сложно делиться с ним своими проблемами, потому что я знаю, что по сравнению с ним выгляжу жалко. Ненавижу чувствовать, будто я недостаточно хороша.
Она попала в самую точку. Похожие мысли были и у меня.
Я сглотнул ком, набухающий в горле, и обнял Адриану за плечи.
— Все с тобой будет нормально, сестренка. И с тобой, и со мной.
Она вздохнула, но не отстранилась. Мы сидели так на крыльце, пока холод осеннего вечера, пробравшийся под одежду, не загнал ее в дом. Я знал, что мне тоже хорошо бы пойти, но никак не мог перестать думать о драке, о словах, брошенных Люком, о будущем…
Эти выходные должны были стать для нас поворотным моментов. Больше никаких перепихонов тайком, никаких взглядов украдкой. Это был словно тест-драйв, словно проверка на то, сможем ли мы выдержать долгие отношения, и я знал, что мы бы прошли ее с блеском… если бы не история с фестивалем.
Но никакие «бы» не считались, ведь наша машина сломалась на первой же кочке. Стоило возникнуть первой настоящей проблеме, и мы в один миг стали чужими людьми, у которых не было ничего общего за пределами спальни.
Я распрямился из своего скрюченного положения, ушел со двора и, пока не успел передумать, зашагал к Люку. Скоро я уже стоял у него на крыльце.
Стучать я не стал. Написал ему, чтобы открыл, что он и сделал через минуту.
На нем была та же одежда, что и пару часов назад, а на челюсти уже наливался синяк. Раньше я бы поцеловал его, потом проложил дорожку из поцелуев вниз по его сильному телу, но сегодня я просто стоял и переминался с ноги на ногу.
— Нам нужно поговорить.
Он помрачнел. Потом отошел на шаг в дом, но я покачал головой.
— Нет, выйди на улицу.
— Почему?
— Потому что обсуждать это, когда твои дети дома, я не хочу.
Он явно хотел возразить, но потом бросил взгляд за плечо и передумал. Один шаг — и мы оказались лицом к лицу на крыльце, в сумраке ночи, которую освещал лишь одинокий фонарь. Стоя молча в тени, он казался крупнее и больше.
— Я много думал, — заговорил я тихо, но быстро, — обо всем, что случилось со вчерашнего дня.
Люк кивнул.
— Да, я тоже.
— Хорошо. — Я стиснул ладони, чтобы перестать теребить край толстовки. Мои руки будто пытались как-то отвлечь меня от боли в груди. — Мне кажется, что мы не подходим друг другу так, как нам надо.
— Что это значит?
— Это значит, что в нашем нынешнем состоянии мы не вписываемся в жизни друг друга. — Сердце словно сжали в тисках, но я проглотил ком, вставший в горле, и заставил себя отвести глаза вбок. Мои слова не удивили его. Расстроили — да, но не удивили. — Я думал обо всем, что ты говорил — о разграничениях в твоей жизни, о том, что бывает, когда с нею пересекаются люди извне, и похоже, что нашим путям не суждено совпасть правильно. Понимаешь? Ты не хочешь, чтобы я высказывался о твоих детях, а у тебя… у тебя явно нет никакого желания ладить с моей семьей. И закрывать на это глаза ни тебе, ни мне невозможно.
— Доминик. — Люк шагнул ко мне, вынудив меня отступить. Было темно, но я увидел, что его голубые глаза заблестели. — Он тронул Мику, вот я и сорвался.
— Да, я все понимаю. С моим отцом любой может сорваться. Но… мне кажется, что ты бы не стал сразу орать на него, если б заранее не считал, что он мусор. Если бы ты не поспешил вновь низвести меня до роли случайного парня из грайндра, то, может, перед тем, как накинуться на него, ты бы подумал о том, как отреагирую я. И о том, прощу ли я тебя за этот поступок.
— Ты делаешь из нашего столкновения чересчур много выводов, — выдохнул Люк. — Я сорвался. Прости. С тобой это не связано…
— Связано. Напрямую, — хрипло произнес я.
— … и ты прав, — продолжил Люк, — я невысокого мнения о твоих родственниках. Но к тебе это никакого отношения не имеет. Совершенно. Ты расстаешься со мной из-за семьи…
— Люк, просто вспомни, как ты отреагировал на исчезновение Мики. И кого сразу назначил виновным. Из парня, который был тебе дорог, я превратился в препятствие. В причину, из-за которой ты перестал постоянно контролировать сына. В гребаную проблему.
На это Люк ответил не сразу. Он глубоко вдохнул, снова оглянулся на дом и медленно, судорожно выдохнул.
