— Возможно ты прав. — Он сжал кулаки. — У нас слишком разные жизни.
Я хотел, чтобы он понял меня, но как только он со мной согласился, мое сердце раскололось на части. У меня словно отняли весь свет и всю радость прошедших нескольких месяцев, и мой мир погрузился во тьму.
— И… — Я откашлялся. — И у меня тоже есть свои промахи. Я так переживал о том, что ты думаешь обо мне, и как мне приспособиться к твоей жизни, что забил на свою. Просто, когда что-то становится хорошо здесь и сейчас, то мне начинает казаться, что этого хватит. Я всегда слишком занят тем, чтобы понравиться людям, как привлечь их внимание, интерес, и поэтому редко думаю про долгосрочную перспективу. Я по-прежнему бесцельно плыву по течению. А значит никогда не почувствую, что достаточно хорош для тебя.
— По-другому я никогда и не думал. — Люк качнулся ко мне, словно собираясь обнять, но его руки дрогнули и опустились. — Даже не сомневайся. И не предавай своих целей. Я знаю, ты хочешь помочь отцу, но черт побери, тебе надо заботиться и о себе. Закончи те курсы.
— Я не могу.
— Почему? — спросил он настойчиво. — Отказываться от своего будущего, чтобы спасти магазин… по-моему, это бред.
— Этот магазин поможет моим родным не остаться без дома. И после того, как я отдам все, что имею, чтобы выплатить долг и сделать в магазине ремонт, у меня ничего не останется. — Я невесело улыбнулся. — Так что я застрял там надолго.
— Доминик…
Люк выглядел настолько убитым из-за меня, что я больше не мог находиться с ним рядом. Мне не нужна была его чертова жалость. Я хотел, чтобы он любил меня, уважал. Чтобы мы были на равных. Чтобы я не был просто непутевым парнем из грайндра, которого нужно учить, как правильно жить. И не пускать в свою жизнь.
— Мне надо идти.
— Доминик, пожалуйста.
— Пожалуйста что?
Он открыл рот. Закрыл его и сдвинул брови.
— Черт подери, я не знаю. Но я не хочу, чтобы это была наша последняя встреча. Если я только как-нибудь не зайду в магазин.
От одной мысли о такой перспективе все внутри меня сжалось.
— Но это же не конец? — спросил он с отчаянием. — Несмотря на все правила, на драку и на бред в наших семьях. Я не хочу… лишиться возможности видеть тебя. Говорить с тобой.
Черт, мне было пора убираться оттуда, пока жжение за веками не превратилось в настоящие слезы. Я еще ни разу ни с кем не расставался. И ни разу не слышал от кого-либо таких слов. Мне хотелось одновременно и приникнуть к нему, и сбежать, пока эмоции, которые бушевали внутри, не вырвались на свободу.
— Я не знаю, — выдавил я. — Просто я… просто я больше так не могу.
— Черт подери, Доминик, ну пожалуйста!
Он попробовал было обнять меня, но я, уклоняясь, спустился на пару ступенек. Вот только на этот раз Люк не позволил мне ускользнуть. Он крепко взял меня за затылок, поднял мое лицо и впился в мой рот одним из тех своих жестких, пламенных поцелуев, от которых у меня перехватывало дыхание, и я переставал мыслить связно.
— Мы не прощаемся, — прохрипел он. —Я не позволю, чтобы так было.
Я оторвал себя от него и спрыгнул с крыльца. Мне хотелось что-то сказать, что-нибудь сделать, чтобы из его глаз ушла боль, но я не смог. И потому просто ушел.
Глава 21
Доминик
Канун Рождества стал настоящим кошмаром.
После расставания с Люком прошло всего две недели, но я чувствовал себя так, словно из моей груди вырвали сердце.
В то утро я встал и по привычке взял телефон, но через мгновение вспомнил, что больше не шлю ему ни утренних сообщений, ни селфи спросонья. Бегал я теперь в одиночку. Свободное время проводил в одиночку. Я снова был одинок.
И это было паршиво.
Особенно в праздники. У меня были большие планы на Рождество. Я думал, что канун встречу у Люка, утром позавтракаю с семьей и сразу после вернусь под его уютную крышу, где меня ждали французские тосты, апельсиновый сок, наши первые подарки друг другу и много секса. Но теперь я был один.
Вечером я отказался от пира из морепродуктов, который всегда готовила в этот день моя мать, и пошел на пробежку. Было дьявольски холодно. Ледяной воздух обжигал мои легкие, но я лишь приветствовал дискомфорт. Он отвлекал от боли в груди, от зияющего отверстия в сердце. По крайней мере, мне хотелось, чтобы так было. Но когда я приблизился к тому месту в парке, где Люк впервые поцеловал меня на людях, на меня заново навалилось чувство утраты.
Я резко остановился. Глаза защипало от слез, и я сел на скамью.
Черт.
Уткнувшись локтями в колени, я закрыл руками лицо и судорожно вздохнул. И в этот момент услышал быстрые приближающиеся шаги. Немедленно насторожившись, я дернулся и приготовился защищать себя, но увидел перед собой не грабителя, а Джона Конноли.
— Чего ты тут делаешь? — спросил я отрывисто.
Он встал напротив, так что его пах оказался на уровне моих глаз, и засунул руки в карманы кожаной куртки.
— Ждал автобус и увидел, что ты пошел в парк.
Я шмыгнул носом и выпрямил спину.
— Крутой Джон ездит с простолюдинами на автобусе? Вот это да.
— Ну, я разбил машину и…
— Опять ездил бухим? — Он поджал губы, и я понял, что угадал. — Хреново. Чего тебе надо?
