Я испытывал двойственные чувства. С одной стороны я работал на свою будущую карьеру, а с другой — эта работа пока что не приносила мне денег. Примерно так было и в «Бубликах». Я вложил в бизнес деньги, но до повышения прибыли было еще далеко. Чтобы разгрести хаос, требовалось нечто большее, чем просто повысить цены и сбить этим с толку постоянных клиентов, которые заходили к нам десять лет.
Это «нечто большее» включало в себя задачу уговорить отца перестать выставлять на прилавок готовую дрянь, которая не пользовалась спросом, сосредоточиться на горячей еде и сделать во дворике за магазином что-то вроде кафе. Последнюю битву я пока что не выиграл. Даффи не понимал, что в округе живет достаточно молодежи, которые могут там тусоваться, и спорить с ним я устал. Как и устал жить с родителями, хотя обстановка дома стала значительно лучше.
Дорога из Бруклина в Статен-Айленд была самой спокойной частью моего дня. Я оставался наедине с собой, слушал музыку, и мне не надо было ни спорить, ни разговаривать, ни запоминать информацию. Но в какой-то момент мои мысли всегда возвращались к Люку.
С нашего последнего разговора прошло больше месяца, и я снова и снова задавался вопросом, правильно ли делаю, продолжая молчать. Я любил его. Это не вызывало сомнений. Мне было с ним хорошо. И после недель целибата у меня не было абсолютно никакого желания мутить с кем-либо еще.
Ники Си, которому нравилось прыгать из постели в постель, официально вышел в отставку. Его заменил Доминик Костиган — человек, который предпочел бы остаться с кем-то одним. И, видимо, мне светило до конца своих дней обходиться лишь дрочкой, поскольку этот «кто-то один» был недосягаемым для меня человеком, хоть и жил в трех минутах ходьбы.
Я ждал знака. Сигнала к действию или знамения, которое подсказало бы, что пора позвонить ему и начать все сначала. Но никаких знаков не было. Он перестал мне писать еще в декабре — после того, как я несколько раз оставил его сообщения без ответа, — и теперь я просто сидел и ждал бог знает чего.
Выйдя из автобуса, я достал телефон с непреодолимым желанием позвонить ему, но внезапно увидел на углу его синий фургон и замер на месте. Нахмурившись, я огляделся. Самого Люка не было видно.
Озадаченный, я зашел в магазин.
Моя мать стояла у кассы, считала выручку и параллельно бросала косые взгляды на Винни, нового продавца, которого нанял я. Ему было восемнадцать, он носил бейсболку козырьком назад и нервно краснел, когда на него скалилась Адриана, однако сэндвичи делал прекрасно.
— Ма, что происходит?
— Что происходит? — Она стала пересчитывать деньги быстрее. — Я скажу тебе, что происходит. Этот невозможный мальчишка…
— Тише. — Я поморщился и пригнулся. — Ма, перестань. Он же подросток. Не будь такой строгой.
— Попросить его прекратить заигрывать с покупательницами — это, по-твоему, строго? По-моему — нет.
Я покосился на Винни. Если честно, я был готов заплатить, чтобы посмотреть на его попытки заигрывать.
— Я поговорю с ним, — пообещал я. — А теперь серьезно, что происходит? Там снаружи фургон.
— Фургон? Я похожа на человека, который следит за всеми машинами на районе?
Вздохнув, я запретил себе реагировать на ее сварливый сарказм.
— Голубой фургон. Люка Роулингса.
— О. — Она перестала испепелять Винни взглядом. — А Люк Роулингс здесь. Он с твоим отцом на заднем дворе.
Я вытаращил глаза.
— Что?
— Ты меня слышал. Да и потом, ты же с ним спишь. И должен бы знать о его делах лучше меня.
— Господи, мам. — Я еще раз украдкой глянул на Винни. Он усиленно притворялся, что не слушает нас. — Что он тут делает? Да еще с папой?
— Иди и спроси его сам.
Я не сдвинулся с места.
— А Адриана здесь?
Мама демонстративно вернулась к брошенному занятию, и я понял, что выяснять должен сам. Что же случилось? Неужели Мика и Адриана снова что-нибудь учудили, и Люк приехал отчитывать Даффи? В голове пронесся десяток наихудших сценариев, но я ни в один их них не поверил. После того, что произошло между нами, он не стал бы приезжать в магазин, чтобы устроить разнос. Уж в чем-чем, а в этом я был уверен.
Я дошел до двери во дворик, уставился на нее и прислушался к своим ощущениям. По позвоночнику не полз холодок. Нет, вместо тревоги я чувствовал лишь предвкушение встречи — встречи впервые после того разговора у него на крыльце.
Я стянул шапку и пригладил волосы, надеясь, что выгляжу не особенно страшно.
До двери оставалось три шага. Я преодолел их, открыл ее и… Либо глаза обманывали меня, либо Люк и мой отец действительно были погружены в разговор… о ландшафтном дизайне.
На столе перед ними был развернут чертеж, Люк водил по нему пальцем, а Даффи тер подбородок. Еще во дворе были Мика и Адриана, которые собирали мусор, скопившийся на грязном бетонном пространстве за несколько лет. Весь крупный хлам уже кто-то вынес.
— Что происходит?
Услышав меня, Люк застыл. Потом поднял глаза, и все его лицо согрела улыбка, в ответ на которую я тоже широко улыбнулся. Ни было ни чувства неловкости, ни обиды. Он неотрывно и откровенно смотрел на меня, а я на него. В присутствии моего отца.
