Спустя два месяца после того, как Питер вернулся домой, он уже выглядел совершенно нормальным и вел себя соответственно. Он все еще находился в депрессии, и у него были трудности со сном. И он всякий раз плакал, вспоминая Бена или говоря о нем, но он уже больше не был уверен, что виноват в его гибели, и допускал, что, возможно, его вины в этом не было. Гвен сказала его родителям, что ему нужно время, чтобы окончательно поправиться. Нельзя было торопить его, он должен был исцелиться в свое время. На его плече все еще был виден ужасный шрам, напоминание об урагане, и его душа была тоже изранена, и требовалось время, чтобы рана затянулась. Возможно, шрам от этой раны останется навсегда, так же как и шрам на его плече, но наступит день, когда он не станет больше беспокоить его и мешать ему вести нормальную жизнь.
А на День благодарения они отправились, как всегда, в гости к его дяде. И Питер нормально вел себя за столом, хотя всех предупредили, чтобы они не упоминали об урагане или гибели его друга, даже если они просто хотели выразить ему соболезнование. И все старательно следовали этим инструкциям, за исключением его деда, который страдал старческой деменцией и неожиданно вспомнил о том, что слышал что-то про ураган. К всеобщему ужасу, он поднял эту тему за ужином.
– Я слышал, что ты пострадал во время урагана, Пит, – прокричал он с дальнего конца стола, поскольку был еще и глуховат. – И как это было?
– Довольно тяжело, дедушка. Там было очень страшно.
Питер не стал вдаваться в подробности.
– Ну, надеюсь, что ты не потерял свои штаны в воде и не выбрался наружу голым, – захохотал его дед.
Все вздохнули с облегчением и тоже рассмеялись, а после ответа Питера кто-то поспешил сменить тему.
– Нет, я не потерял штаны, дедушка, – сказал Питер с улыбкой, и на этом разговор завершился.
Его родители осознали, насколько лучше он стал себя чувствовать, раз сумел справиться с такой неловкой ситуацией.
Несколько раз Питер звонил Анне, и они с удовольствием общались друг с другом, хотя в их беседах отсутствовала всякая романтика, и они не говорили о Бене. Но Питеру было приятно слышать ее голос, и она всякий раз справлялась о Майке. Питер все еще продолжал общаться с Гвен, а через три недели после Дня благодарения он сообщил ей, что хочет слетать в Нью-Йорк на пару дней и взять с собой Майка. Гвен была очень удивлена и спросила, зачем он решил туда поехать.
– Повидаться с Анной, – тихо ответил Питер.
– Чтобы возобновить ваши романтические отношения?
Учитывая все, что он говорил, это показалось ей удивительным. Хотя все было возможно и ничего не было запрещено, кроме самобичевания.
– Нет, но мы очень странно расстались. Мы больше не были ни друзьями, ни влюбленными. Мы были так ошеломлены и сбиты с толку всем, что случилось. Просто я хочу увидеть ее и снова стать с ней друзьями.
Гвен этот план показался хорошим, и она постаралась рассеять тревогу его родителей. Они были в панике. Что, если у него будет рецидив в Нью-Йорке? Или в самолете?
– С ним ничего не случится, – заверила их Гвен. – Возможно, он испытает некоторый стресс, даже довольно сильный, но я думаю, что он теперь сможет с этим справиться. А встреча с Анной, возможно, поможет ему перелистнуть страницу, чтобы начать с нового листа. Она была Бену как сестра.
А во время следующего сеанса Гвен спросила Питера, не хочет ли он посмотреть на тот дом, в котором они жили, или на ту улицу, или на то место, где погиб Бен. Но Питер отчаянно затряс головой.
– Я не хочу никогда больше видеть ни тот дом, ни ту улицу. Я не могу, – задохнулся он.
– Ты и не обязан это делать. Я просто хотела знать, что у тебя на уме. Тебе не обязательно когда-либо возвращаться туда.
И она очень надеялась, что так и будет.
– Я хочу лишь одного – повидать Анну, а потом вернуться домой. Она сказала, что, если я хочу, могу переночевать у них. Мы были друзьями до того, как между нами начался роман.
– А ты собираешься повидаться с родителями Бена? – спросила Гвен, и Питер смутился, а в глазах его появилось виноватое выражение.
– А вы считаете, что я должен? Я не собирался. Я думаю, это было бы слишком тяжело. Я просто хочу увидеться с Анной.
– Вот и отлично. Ты не обязан видеться с ними. И я тоже считаю, что это будет слишком тяжело для тебя.
Питер, казалось, испытал облегчение, и Гвен сказала, что одобряет его план. А когда он попросил ее, она дала ему письмо, написанное на ее фирменном бланке, в котором говорилось, что он является жертвой урагана «Офелия», в настоящий момент страдает от посттравматического стрессового расстройства и как часть терапии его черный лабрадор должен сопровождать его повсюду в качестве собаки психологической поддержки. Она подписала письмо и вручила его Питеру, который просиял и поднял вверх большой палец, на что Гвен рассмеялась.
– Ура! – громко воскликнул он.
С этим письмом он мог взять Майка с собой в салон, а не помещать его в грузовой отсек, чего он в любом случае не стал бы делать. Он лучше оставил бы его со своими родителями. Но теперь он был в восторге оттого, что может взять его с собой.
