Может из-за Сашкиного рассказа алкоголь на меня не подействовал. Можно сказать, что я получил пищу для дополнительных размышлений. Интересно, – лёжа на диване, – размышлял я. – Я нажимаю на спуск и, как говорил Лёха, ликвидирую проблему. Конкретно, человека, о котором практически ничего не знаю. «Бабах», как говорит Сашка, – и всё. А от этого секундного «бабах» происходит огромное количество изменений. Одна фирма получает предназначенные другой миллионы. Та, что должна была их получить, остаётся с носом и разоряется. Это один план ситуации. Другой план – разорившийся человек получает инфаркт и становится инвалидом. Этот человек – отец моего одноклассника Сашки. Сам Сашка вместо устройства в процветающую фирму отца сидит в своём банке, который может в любую минуту лопнуть, как мыльный пузырь. Разочарованный Сашка пьёт, и пьёт, кажется, по-чёрному. И всё это происходит из-за одного «бабах», к которому приложил руку, то бишь, палец его одноклассник Андрей, ничего против Сашки и его папани не имеющий. Тут моя мысль плавно перетекла к собственной персоне. Я и сам слышал, что киллеров иногда ликвидируют сами заказчики. Мне, так я считал, такой вариант пока не угрожал, но поручиться за будущее я, разумеется, не мог. Так что моя мысль избавиться от Михаила Петровича получила дополнительную поддержку.
Первым делом я снял другую квартиру, на этот раз двухкомнатную. В новом, но тоже не центральном районе, однако, переезжать в неё пока не стал. Купил новую, тоже подержанную, тачку и поставил в гараж.
Удачный случай – это всегда хорошо подготовленный случай, учил меня Михаил Петрович, поэтому я постарался учесть все мелочи. В сумке, с которой я не расставался, всегда лежали снаряжённая «беретта» и металлическая дубинка, однажды купленная на Сенной, где процветала мини-барахолка. Дубинка представляла собой металлическую трубку длинной сантиметров двадцати пяти, но при замахе из неё вытягивались ещё два коленца, последнее из которых завершалось массивной головкой, которой при хорошем ударе можно было проломить голову годовалому быку. Ждать я умел. На одной из наших первых встреч Михаил Петрович сказал, что профессиональный киллер должен уметь ждать. И я должным образом усвоил его науку.
Работа шла своим чередом. За пару следующих месяцев мне один раз пришлось ею заняться. Случай оказался не из затруднительных – с соответствующей оплатой. О моём «клиенте» Новости упомянули мельком и перешли к более важным делам: разводу одной поп-звезды.
Ещё через месяц на месте встречи Михаил Петрович окликнул меня из машины:
– Прокатимся.
Я сел рядом, поставив сумку на пол у своих ног. Когда мы вырулили за город, я понял, что мы едем на стрельбище. Оживлённый Михаил Петрович подтвердил мою догадку.
– Сейчас покажу тебе такую машинку, перед которой твоя – прошлый век.
На стрельбище мы вышли из машины. Михаил Петрович открыл багажник и склонился над блестящим футляром. Стоя за его спиной, я отступил на шаг и, размахнувшись, изо всей силы нанёс ему страшный удар по голове. Он рухнул без звука. Убедившись, что второго удара не требуется, я втащил тело на заднее сиденье и, надев тонкие резиновые перчатки, сел за руль. Через несколько минут я остановился около небольшого озерца, поставив машину так, чтобы она не просматривалась с противоположного берега. Вытащив труп, я положил его рядом с машиной. Преодолев брезгливость, тщательно обшарил карманы и снял с руки часы, весьма, надо сказать, дорогие. Переложив деньги – несколько стодолларовых купюр и несколько тысячных рублёвых, в карман, кинул пустой бумажник рядом с телом. Записную книжку, обнаруженную во внутреннем кармане, сжёг несколько позже, находясь далеко от этого места. Часы, размахнувшись, закинул подальше в воду. После чего протёр в машине все места, на которых мог случайно оставить свои отпечатки, хотя, уже садясь в машину, старался не до чего не дотрагиваться, и открыл багажник в надежде, что он привлечёт внимание каких-нибудь не слишком разборчивых любителей халявы.
Ещё раз окинув взглядом место, я решил, что оно идеально соответствует сюжету случайного ограбления. Погуляв по лесу до темноты, я вышел к пригородной платформе и, смешавшись с пассажирами, вернулся в Питер. Дома я налил себе стакан водки и помянул новопреставленного раба божия Михаила, а заодно и никому не известного (так мне хотелось думать) киллера Кирилла. Для меня было ясно, что сегодня закончился определённый период моей жизни.
