Мы чокнулись и выпили, закусив хорошее вино нежным поцелуем.
Закурив, Анна Михайловна сказала:
– Андрюша, у меня к тебе серьёзный разговор. Никогда ничего серьёзнее ты в своей жизни не слышал. Поэтому слушай внимательно.
Недоумевая, я приготовился слушать.
– Значит, так, – сказала она, – тебе срочно необходимо скрыться, я бы даже сказала – бежать. Куда, я не знаю, но бежать надо срочно. Это значит, что в запасе у тебя не месяц и не недели, а день, максимум два. Очень может быть, что только день.
– Да что случилось-то? – спросил я, полностью сбитый с толку. – Я ничего не понимаю.
– Сейчас поймёшь, – сказала Анна Михайловна. По поводу вашего американского предприятия. Человек, которого вы… Для американцев он действительно, фигура невеликая, но они терпеть не могут, когда на их территории кто-нибудь сводит свои политические счёты. Поэтому они серьёзно взялись за расследование. А американские копы, я тебе уже говорила, это не наши менты: когда они копают, они, как правило, докапываются. Короче, они довольно быстро вычислили ваших друзей – тех, кто вам там помогал: квартира, машина, инструмент и прочее… А те в Америке не новички и сразу поняли, чем пахнет. Пособничество в политическом убийстве – это лет двадцать– тридцать-сорок, при этом вполне реальных. И вашим американским друзьям перспектива сидеть эти сроки совсем не улыбается. Сообразив что к чему, они сразу стали сотрудничать со следствием. А ребята они наблюдательные, поэтому вас с Виктором они сдали со всеми потрохами. Но главное – это то, что они кое-что знают и про ваших заказчиков. А это значит, что когда вас повяжут – не думаю, что наша прокуратура будет долго сопротивляться вашей депортации – вы будете представлять собой серьёзнейшую угрозу – сам должен понимать, для кого. И прокуратура там тоже не наша, от неё не откупишься. Ты всё понял, что я тебе сказала?
– Понял, – ответил я с, должно быть, побелевшим лицом. Всё, понял я, так и есть, как рассказала Анна Михайловна. Угроза была самая настоящая.
– Так, значит, нам с Виктором, – начал я…
– Нет, Андрюша, только тебе. Виктору уже ничего не угрожает. Попал вчера, бедняга, под электричку. Как в протоколе было записано, в состоянии тяжёлого опьянения. Не знали, видимо, что Виктор ничего, кроме пива, не пьёт: аллергия на крепкие напитки или что-то в этом роде. Надеюсь, ты меня понял. Беги. Деньги «Визой» пока не снимай, успеешь. Снимешь где-нибудь там. Возьми, что есть дома. Я принесла тебе три тысячи долларов, всё, смогла достать сразу. Отпросись у Георгия Карповича на завтра: болен, ногу сломал, шею вывихнул, – всё, что угодно, но правдоподобно. И беги. Если бы ты знал, как мне тяжело с тобой расставаться. Я только эти немногие годы и жила. Жила, а не существовала с одной мыслью, как бы это существование прекратить. А теперь прощай, – она встала, взяла мою голову двумя руками и поцеловала в губы так крепко, что у меня просто помутилось в голове. И, оторвавшись от моих губ, пошла вперёд, не оглядываясь.
Домой я вернулся быстро. Ещё в Пушкине взял такси. У дома осмотрел машину: кажется, чужие не копались. Дома, не удержавшись, выпил ещё рюмку. И задумался. Придумав путь отхода, позвонил шефу. Говорил через тонкий платок, не забывая сморкаться и кашлять:
– Простудился, сам не знаю, как. Из носа льёт, кашляю, температура невысокая, 38.2. Две стопки водки с перцем, народное средство, не раз уже пользовался. Завтра, если можно, не выйду. Послезавтра, думаю, буду как огурчик. И последнее: если можно, чтобы послезавтра за мной заехали, моя что-то барахлит. Ну, всё, спасибо, Георгий Карпович, два дня не неделя, всё будет путём.
Сложил чемодан. Так, джинсы на мне, ещё две пары. Замшевая куртка, свитер. Три рубашки, три комплекта трусов, маек и носков. Бутылка коньяка. Туфли – хватит одних. Бритвенный прибор, зубная щётка, расчёска, паста, дезодорант. Всё!
Свет оставляем. Приглушённая музыка. Дверь на ключ. Предварительно звоню Дашке.
– Привет, солнышко, это я – твой любящий Андрей.
– Любящий! Это надо ещё доказать!
– Затем и звоню, драгоценная. Не собралась куда-нибудь намылиться?
– Порядочные девушки вроде меня в это время ложатся спать, а не…
– Прекрасно, – перебиваю её, – я тоже в это время ложусь, короче, я соскучился и через час у тебя.
После как всегда бурных ласк, говорю задумчиво:
– Всё надоело, хочется оттянуться. Как ты смотришь – прямо завтра махнём в Европу, развеемся.
– Угу, без визы, – говорит Дашка, – так нам и дадут махнуть. У тебя-то, наверное, есть.
– Всё продуманно, умная ты моя, – говорю ей. – Завтра ранним утром ты едешь в кассу, берёшь два билета на самолёт до Калининграда, виз туда не надо, это РФ. Там есть наше консульство, меня знают, и мы без хлопот берём тебе любую визу. Ну, как план?
– А что, – говорит Дашка, – и впрямь. А то всё острова да острова. Где же это мой паспорт?
– Завтра найдёшь, – говорю, – притягивая её к себе. – А мой уже у тебя на столике.
