– Да я не про то, – отмахнулся Виктор, – гей-клуб – какое же это извращение? – весь цвет российской попсы, телезвёзды… Это уж скорей такие, как мы, которых бабы интересуют, извращенцы. Я про Метрополитен-мьюзиум, Модерн Арт, всякие там Гугенхаймы. Если хочешь, можешь и туда, отсюда, кстати, недалеко, только уж без меня. Меня этим ещё в детстве перекормили.
– У меня мать библиотекарь, – начал я…
– Можешь не продолжать, – подхватил Виктор, – всё понятно. Тогда по пивку.
Через день в десять утра мы были в уже ждущей нас трёхкомнатной квартире. Рядом с кухней помещалось что-то вроде кладовки, где всё было приготовлено для дела. Окошко малозаметное, но с удобным подоконником.
– Работаешь в перчатках, инструмент оставляешь на месте. Перчатки снимаешь – и под кран. Через десять секунд они растворятся без остатка.
Расстояние до трибуны было небольшим. Промахнуться было трудно, и я не промахнулся. Через пару минут мы уже выходили из дома и садились в машину. Поездив минут сорок по городу, вернулись в гостиницу.
– Ну, спец! – облегчённо выдохнул Виктор. – Не зря тебя хвалили. Теперь так. Здесь ты сидишь безвылазно три дня. На улицу ни шагу. Есть будешь здесь же, в ресторане. Вот деньги, не экономь. Будет скучно – читай Чейза, он кинул на кровать толстенный том. Если и тогда заскучаешь – можешь пригласить девочку. Но только отсюда. С улицы – ни-ни! Можешь выпить, но в меру. Через три дня я тебя заберу – и гоу хоум!
В ресторанчике кормили вкусно, девочки были, но уж больно, как мне показалось, страшные. К тому же я держал в голове опасность СПИДа, или по-здешнему ЭЙДСа. Презервативы, конечно… а всё-таки. Тем более что в России меня ждали уже не две, а три женщины – третьей была Лера, которая уже успела побывать в моём кабинете, точнее, в комнате за ним. Через три дня Виктор, как и обещал, заехал за мной, и ещё через несколько часов в таком же, в каком прилетели сюда, Боинге, мы летели в Питер.
– Молодец, Андрей! – сказал мне шеф. Когда мы появились в офисе, – сделал всё по высшему разряду. Это, кстати, отражено и в твоём счёте, полюбопытствуй. А теперь иди отдыхай. В салоне можешь не показываться неделю.
Анна Михайловна встретила меня так, как будто я уезжал на год или вообще мог не вернуться.
– Ну, приехал, – сказала она и облегчённо вздохнула. – Господи, как я рада!
– А что могло быть страшного? – спросил я, – ну, схватили бы, думаю, что наши адвокаты объяснили бы, что у меня было тяжёлое детство, или что я грохнул его из ревности. Я читал, что ревность там уважают. Получил бы года четыре и вышел через полтора за примерное поведение. Ты бы меня ждала?
– Андрюша, – сказала Анна Михайловна, – не путай. Америка не Россия, и копы там не наши менты. За убийство, да с политическим мотивом – верный электрический стул, в лучшем случае пожизненное.
– Нет, – упорствовал я, – всё-таки, ты бы меня ждала?
– Если представить себе фантастический вариант – десять лет – тебя бы встречала здесь уже не пожилая, а просто старая блядь. Тебе это было бы нужно? Но это вариант фантастический ещё и потому, что в руки американской полиции ты попал бы только в виде трупа. Приятель твой Виктор не тебя подстраховывал, а систему – от провала. В случае неудачи ты получил бы маленький случайный укол, ну, скажем, запонкой или ещё чем-нибудь. И всё, мой милый, адью. Между прочим, страховать тебя хотели послать меня, но я решительно отказалась.
– Почему? – спросил я, – потому что тебе пришлось бы меня… ликвидировать? Ты бы смогла?
– Не смогла бы, и пытаться бы не стала. Но это означало бы только одно: нас бы ликвидировали обоих. Безоговорочно! Это очень жёсткая система, Андрюша.
Она провела рукой по лицу, как бы что-то отгоняя и сказала:
– Ну и чёрт с ними! Думать ещё о них… Давай-ка лучше в постель, я так по тебе соскучилась! – и стала расстёгивать на мне джинсы.
Иногда в моём кабинете появлялась Лера, правда, всегда предупредив. Тот факт, что она была замужем, несколько ограничивал её свободу, чем я, пожалуй, был даже доволен: иметь трёх активных любовниц даже для меня было уже тяжеловато. Ещё один плюс Леры заключался в том, что она не любила тратить время на разговоры. Влетала, хватала меня за руку и, выстрелив фразой: «Ну-ка посмотрим, что у тебя там…» – тащила в комнату отдыха. Там моментально скидывала с себя всё, и если я, с её точки зрения, медлил, помогала мне сделать то же самое. После чего, толкнув меня на диван, садилась на мои чресла и начинала бешеную скачку.
На третий раз я ей сказал:
– Ты случайно не занимаешься конным спортом? Седлаешь меня, как жеребца.
– Люблю быть сверху, чтобы самой определять ритм и скорость, – сказала она. – В сексе, как и во всём, люблю активность. А эта позиция называется «позой Андромахи».
– Андро… кого?
– И этого человека я сравнивала с античным героем! Ты хоть слышал что-нибудь о Троянской войне?
– Конечно, – сказал я, – там ещё был этот… Ахилл, у него, кажется, были проблемы с пятками.
– С пяткой, серость! Главным его соперником был Гектор. А Андромаха – жена Гектора. Тебе не нравится эта поза?
