– Самые настоящие шизофреники. Нормальных среди них нет. Особенно вон тот. – Зоя взглядом указала на высокого врача. Раскрасневшиеся щеки мужчины покрывала щетина. Хмурое одутловатое лицо, какое обычно бывает у заядлых выпивох не вызвало доверия, однако не отталкивало. Но вот в движениях сквозила резкость, нервозность. – Главврач, – пояснила моя собеседница. – Неприятный тип. Смотрю на него и в кишках холодеет.
– Согласен. – Что-то во внешности главврача действительно напрягало. – Мутный какой-то, – подытожил я.
– Тебя за что сюда упекли?
Интересный вопрос. Каждый псих, сказал бы, что все произошедшее не более чем случайность. Его оболгали, а так-то он нормальный малый.
– Суицид. Неоднократные попытки и галлюцинации на фоне шизофрении. – Да, я даже психом не мог назвать себя нормальным, выпалив информацию из моей истории болезни.
– Даже так, – Зоя присвистнула, напомнив своим поведением несдержанного подростка. – Ну… – протянула она, – могу похвастаться тем же, только попытка умереть была первой. – Она показала туго перебинтованные запястья.
– И какие у тебя галлюцинации? Слышишь голоса ангелов? – Я иронично изогнул бровь, представляя, что девушка сейчас расскажет слезливую историю о непонимании в семье или разладе с бывшим парнем. Помниться у меня была одна знакомая, которая любила страдать по поводу и без, но признаться, у Нелли это неплохо получалось – нет, руки она резала бездарно (кто ж так режет?), но вот стихи заслуживали внимания. На этом и держался ее талант – стенания по неудавшейся жизни и умение приручить непокорную рифму.
– Нет, – Зоя почесала рану через бинт, скривившись, – вижу разных тварей и призраков. Смешно, да? Неделю назад мне показалось, что я вижу какое-то особенно мерзкое существо, а после уже тянулась за осколком стекла. Как под гипнозом. Не хотела, даже боялась скорой боли, но продолжала это делать…
Смешно мне не было. Я подскочил со стула, находясь в возбуждении и шоке от того, что встретил кого-то похожего на меня. Кого-то без блока в мозге.
Грохот, с которым опрокинулся стул, привлек санитаров. Видимо решив, что я собираюсь причинить вред другому пациенту их клиники, они, не задавая вопросов тут же скрутили мне руки, уволакивая из столовой дальше по коридору в сторону палаты. Я успел лишь крикнуть ошеломленно смотрящей мне вслед Зое:
– Нам нужно поговорить!
Сегодня мне не удалось выйти в общий коридор. Еду приносили в палату, но зато я набросал список дел. Ха! У психа тоже может быть расписание.
Обязательно поговорить с Зоей! :)
Как только выйду отсюда – навестить маму. Должно быть она все еще винит меня за очернение памяти отца, но мы не виделись слишком давно…
Узнать у врачей: что за дрянь мне вкололи вчера после обеда (кажется, я оглох на правое ухо).
Начать искать таких же, как и я, более настойчиво. Возможно, стоит самому создать какую-нибудь группу или сайт. Уверен, со временем кто-нибудь, но выйдет на мои контакты и откликнется.
Немного, но и немало для начала.
Первый пункт я даже подчеркнул тем огрызком, что остался от карандаша. Подчеркнул бы и дважды, но он стал совсем крошечным, а я не уверен смогу ли раздобыть новый для своих записей. А, кстати, в последние дни я все-таки решил прятать дневник. Правда единственное место для хранения было под матрасом и при желании мой тайник найдется в два счета, но это лучше, чем оставлять записи валяться на полу посреди палаты.
Надеюсь, завтра меня ждет более удачный день.
Ночь выдалась беспокойной. Сон то и дело прерывался отголосками чужих кошмаров, доносящихся из-за тонких стен. Кто-то постоянно кричал из-за чего сон не шел. Не представляю почему на эти крики не сбежался весь персонал клиники, но они продолжались до самого рассвета.
Под утро мне все-таки удалось заснуть. Приснилась мама. Она стояла в нашем старом саду, вся в белом, и звала меня. Я побежал к ней, но ноги словно приросли к земле. Проснулся в холодном поту, с колотящимся сердцем. Тот дом был единственным теплым воспоминанием, которое улетучилось также быстро, как и все остальные, но иногда приходило во снах… Там мы еще были все вместе. Втроем.
Утром, вопреки моим надеждам, ситуация не улучшилась. Дверь оставалась запертой, а еду вновь принесли в палату.
Опять приходили санитары во главе с медсестрой. Мы обошлись без разговоров (как будто когда-то было по-другому). Мне даже удалось получить не две, а одну дозу успокоительного, видимо то, что мой буйный «приступ» не повторялся, расценили с положительной точки зрения. Теперь я чувствую сонливость и некую апатию. Прекрасное состояние (