Не буду описывать вам долгие мытарства по судам, в течение которых я пытался доказать, что не причинял вред ребенку, а даже совсем наоборот – пытался спасти. Но мой бред насчет монстра, решившего перекусить мальчонкой, сослужил двоякую службу – избавил от тюрьмы и упек в психушку, теперь уже с новым, более сложным диагнозом. Обвинения с меня сняли. Ребенок пришел в себя после нескольких дней, проведенных в больнице, подтвердив, что «этот дядя» его не трогал, однако избежав робы арестанта я получил другой комплект одежды – пижаму пациента психиатрической клиники.
Сейчас мне придется прервать свои записи. Время ужина, судя по увеличившимся теням на полу, наступит скоро, а я надеюсь, что на этот раз мне разрешат спуститься в общую столовую.
Мне нужна Зоя.
Зоя нашлась сразу же, стоило мне выйти из палаты. Ряд одинаково безликих лавочек вдоль правой стены коридора клиники пустовал, и только маленькое солнце в лице рыжеволосой девушки сидело, покачивая ножками, на самой первой из них.
– Вадим, – она похлопала по лавочке рядом с собой, приглашая присоединиться, – я тебя ждала. Тут скучно.
Опустившись, я посмотрел в теплые карие глаза с легкими лучиками мимических морщин. Такие появляются даже у молодых, но привыкших улыбаться самым незначительным мелочам. Девушка, несомненно, была моей ровесницей, возможно, даже младше на пару лет.
Неясное волнение, словно перед погружением на глубину (ага, без акваланга и с камнем на шее), передалось мелкой дрожью в пальцы. На какое-то мгновение у меня появились сомнения, а правильно ли я понял рассказ о ее галлюцинациях? Может, Зоя действительно больна? Как можно оставаться настолько позитивным человеком, видя всю мерзость, творящуюся на изнанке этого мира?..
– Привет, – невпопад выпалил я. – Надеялся с тобой поговорить.
– О чем? – Наивный взгляд девушки остановился где-то в районе моих глаз. – Какой необычный цвет…
– А? Да… – я моргнул, не сразу поняв, о чем именно говорит Зоя. – Они были темнее, но в последние годы стали почти бесцветными. Врачи никак не комментируют подобное, но мне кажется, что это от больших доз препаратов…
– Меланин не вымывается подобным образом, – Зоя посерьезнела, обрывая мою фразу. – Так не бывает.
– Значит, опять твари виноваты…
Я сказал это шепотом, но Зоя услышала, невозмутимо кивнув:
– Да. Стресс и все такое. Центральная нервная система пострадала неоднократно. Вот тебе и результат. Такое случается.
– И тебя это не удивляет?
– Твои галлюцинации или смена цвета глаз?
– И то и другое.
Зоя пожала плечами и улыбнулась. Лучики морщинок стали еще заметнее. Наша беседа напоминала дружеские посиделки. Если бы не больничные халаты – абсолютно одинаковые, в полоску, висящие и на моих, и на ее плечах подобно мешкам, я мог бы представить, что мы находимся на прогулке в парке или сидим в кафе, а не в столь неприятном месте.
– Я училась на врача. Педиатра. Правда, не закончила, забрала документы с третьего курса.
– Не ты ли говорила, что все врачи психи? – пытаясь поддеть собеседницу, я невольно залюбовался ее ответной улыбкой. Она нисколько не обиделась, казалось, что мое замечание ее позабавило.
– И не отрицаю этого. Как видишь, я тут. И мы собираемся разговаривать о монстрах, которых видим. Это ведь не может быть коллективной галлюцинацией? Мы даже не были раньше знакомы.
– Коллективная галлюцинация… Звучит как сюжет для дешевого триллера, – проговорил я, стараясь придать голосу легкость, хотя внутри меня росло беспокойство. Слова Зои попали в точку. Да, мы никогда не встречались раньше, тем не менее, оба оказались здесь, в этом странном месте, смутно намекая на неких монстров.
Зоя откинулась на спинку лавочки, наблюдая за мной с заметным интересом. В ее взгляде не было ни насмешки, ни сочувствия – лишь внимательное изучение. Она словно пыталась разгадать какой-то сложный ребус, а я был его частью. Кусочком пазла.
– А что, если дело не в галлюцинациях? Что, если мы видим то, что остальные просто не могут увидеть? Может быть, у нас с тобой… особое зрение? – она произнесла это так, будто делилась секретом, предназначенным только для меня.
Я усмехнулся. Особое зрение? Хорошее оправдание для сумасшедших. Хотя я сам не понимал, почему назвал свою способность отсутствием «блока». А был ли он вообще, этот блок?
– Да, возможно, – просто ответил я. Я полностью разделял ее мысли и никогда не считал себя душевнобольным, но открываться малознакомому человеку сразу же после знакомства… слишком опрометчиво. – И давно ты видишь подобное?
Зоя задумалась. Пальчик с коротко остриженным ногтем похлопал по нижней пухлой губе со следами прикусов.