Твой дом – тюрьма!»
Семён Васильевич Сокол-Кружкин
подполковник в отставке, тесть Семицветова
«Берегись автомобиля»
Поесть со вкусом – это я люблю! Этот процесс в Игре, после Охоты, любимейшее из занятий. Если не думать, конечно, что организм в это время в реале поглощает биогель, по вкусу напоминающий бумагу. Но здесь, в трактире, все иначе. Баранина по-карагонски, с острым соусом и душистой зеленью. Мммечта! Ну и что, что завтрак. Традиции частично соблюдены. Алкоголя - ни капли.
Аппетит вернулся, как только я просмотрел хабар, доставшийся мне от зеленой стервы, благодаря которой я лишился экипировки и артефактов на сто тысяч золотых. Да еще Жемчужины и Пояса было особенно жалко. Рандом (1) в этот раз меня не обделил. Зелья регенерации маны и увеличения ловкости тянули на пятнадцать тысяч. Семь орочьих ятаганов класса редкий! На чёрном рынке потянут на двести тысяч! Один уникальный ятаган и один редкий полный комплект на орка 120 уровня. Это я удачно порезвился. И вот искомое неизвестное — ларец. Небольшой сундучок из дерева, без отверстий для ключа. Моего уровня для идентификации не хватало. Но благородный оттенок серой древесины не оставлял сомнений. Мелорн! И как же у Высшей эльфы оказался предмет из священного дерева? Только за один этот факт игрок с ником «Эвглена» могла схлопотать пожизненное проклятье эльфийских Домов, вплоть до удаления персонажа. Почему она так рисковала? И теперь рискую я. Ведь я — тоже высший эльф. Поэтому шкатулка сейчас в тайнике моей комнаты, к которому имею доступ только я или, по решению суда, виртполиция. Хотя за всю восьмилетнюю историю игры прецедентов не было. Что же скрываешь ты? Ларец, ларчик, ларечек. Моя прелесть! По заданию у лепрекона в луте должен быть мифриловый жезл и карта. Может они в ларце? Только вот маловат он для жезла. Знаю теперь одно. Никакие наемники о нем не узнают. За подставу надо отвечать. И точка. Деньгами отмажусь. И хватит с них. Нутром чую, серьезное в нем что-то. Таки вещи игроку попадают очень редко. За ними история. Квест. Фан. Сам все узнаю и сам все решу. И делать это надо быстро. Думаю, хозяева ларчика уже раскручивают моховик наезда. Но без визита к Наемникам — никак! Последние годы только у них и кормлюсь. Одиночке в Игре тяжело. Ну не люблю я кланы. Не люблю. Была пара историй. Как вспомню - тошнит. Завязал я с клановыми прокачками и подачками, интригами и фигами в кармане. Не моё. Одиночка я и в Игре, и по жизни. Проще так. Не могу ни за кого отвечать, а значит и надеяться люблю только на себя.
Раннее утро в Карагоне наполнено множеством звуков. Скрип телеги молочника, визгливые голоса хозяюшек у соседнего с трактиром колодца, карканье стаи ворон, угнездившейся на колокольне собора — все это врывалось в распахнутые окна, смешивалось с будоражащими звуками кухни и вместе с гудением раскаленного воздуха в камине вылетало в черный от сажи дымоход.
В утреннюю нирвану стали потихоньку вплетаться новые резонирующие ноты. Цокот подкованных копыт нескольких лошадей оборвался у входа в трактир. Тень от экипажа через окно упала на стол, за которым сидел Эскул. Двери распахнулись от мощного пинка вошедшего помощника шерифа. Лучи утреннего солнца заиграли на золотых шпорах и рукояти дорожного меча рыцаря. Следом за ним в проем, нагнувшись, шагнули два дюжих копьеносца. Голова шерифа была непокрыта. Идеально выскобленная лысина красовалась россыпью крупных веснушек, рыжие лохматые брови и борода воинственно топорщились. Подойдя к моему столу, рыцарь, слегка нависая, уперся в столешницу кулаками в кольчужных перчатках, пророкотал:
— Ты — Эскул?!! Рейнджер дома Холиен? — от его голоса задрожали стекла в окне и маленькая кухонная псина, заскулив, забилась за стойку.
— Да, шериф, все верно, Эскул ап Холиен, к вашим услугам, — стараясь не делать резких движений, я попытался медленно встать, не забыв повернуть кисти рук ладонями вверх. Все-таки уровень у рыцаря далеко за трехсотый. Наши явно не пляшут. Да и копейщики тут не для красоты.
— Молчааать! Эльфийский выкидыш! Кусок высокого дерьма! — рыцарь уже не говорил, а громко шипел.
Ни фига себе, это уже серьезное оскорбление!
Один из копейщиков вынул из-за пазухи свернутый в трубку пергамент с сургучной печатью, сломанной у основания. Я счел нужным молчать, лишь слегка отвернув голову от нависающего шерифа и весь превратился во внимание.
— В соответствии с Кодексом Карагона и по приказу бургомистра, его светлости, графа Норлинга, — декламировал копейщик с донельзя суровым и сосредоточенным лицом, — арестовать Эскула из дома Холиен, Высшего эльфа, за нападение на Эвглену из дома Дориен, Высшую эльфу, приглашенного мага Дома, и препроводить его в городскую тюрьму, где и держать его до суда майората!
