Салтыков вздохнул.
– Начинается. Ладно-ладно, хрень сказал, отзываю, прошу прощения. Только, блин, опасный это подход, дорогие коллеги, – «на хрен что-то начинать делать, если закончить не позволят».
– Согласен, – сказал Даниил, собираясь развить мысль, но Салтыков продолжил:
– А еще опасней подход «все плохо, чего ж дергаться». Да, плохо, да, воняет, да, детей вывозят, но что теперь, сдохнуть, что ли?
– Надо со свалкой решить. Это главная задача. И единственная. Пока ее не решим, никаких других быть не может.
– А стоит это так откровенно знаменем делать? – спросил Тимур осторожно. – Можем не попасть, все-таки мусорная тема – прошлогодний тренд, а они каждый год меняются: гастарбайтеры, Украина, «синие киты», ЕГЭ, пенсионная реформа. К осени новый возникнет, какая-нибудь китайская угроза, а мы со свалкой – и мимо.
Тимур обнаружил, что Даниил и Оксана смотрят на него с одинаковым выражением лица, сбился, но все-таки продолжил:
– Ну да, здесь это раньше началось и кончится, боюсь, позже. Но опять не срастется что-то, как у Балясникова, – и все, мы сразу и хромая утка, и мишень, и списанный материал, раз то, с чем шли, не сделали, а ни варианта бэ, ни цели бэ у нас нету.
– А у кого-то здесь какое-то бэ возможно? И как это само кончится или вытеснится? Давай, попробуй придумать. Только на улицу выйди, чтобы лучше думалось. Нет у нас задачи важнее, тупо нет. Мы проект одного решения. Я так считаю. Вы – нет?
Даниил, похоже, завелся. Салтыков переглянулся с Тимуром, тот кивнул, пробормотал что-то про бумаги и убежал. Салтыков сказал:
– В принципе, да, одного и главного, все и затеяно, чтобы ты мог это решение принять. Но оно, как это, третьим будет. И первые два, к сожалению, не наши, хотя зависят от наших действий непосредственно. Данил, две небольших цифры, вернее, два числа – пять тысяч восемьсот двадцать и одиннадцать. Надо, чтобы большинство пришедших восьмого сентября на выборы за тебя проголосовало, трех тысяч за глаза, и чтобы потом все одиннадцать депутатов утвердили тебя, двенадцатого, главой. И раз, как это, по единичке от каждого числа сюда сегодня подорвались – это, я считаю, знак. Хороший.
Салтыков пару секунд подождал возражений и, не дождавшись, вернулся к роли гида:
– Здесь и встретитесь, это как раз приемная, в том числе для бесед с гражданами. Твой кабинет дальше по коридору. С той стороны – мы, оргтехника всякая, волонтеры, если понадобятся, склад материалов и так далее.
– А ручка-то где? – спросил Даниил, посмотрев на дверь в свой кабинет.
– С твоей стороны только. Тебе ж не надо, чтобы ломился кто хочет? Вдруг ты занят чем интимным.
Салтыков поймал взгляд Даниила и поспешно добавил:
– Или в туалете.
– Что, туалет свой? – изумился Даниил.
– Ха, – сказал Салтыков. – Принимай хозяйство.
Кроме туалета к кабинету был пристегнут душ, а также комнатка отдыха с диваном, платяным шкафом, шикарным холодильником и небольшим обеденным столом.
– Сантехника японская, мебель корейская, холодильник шведский, вход только от тебя, окна тут тоже зеркальные, не открываются, климат-контроль на три кондиционера с ультраочисткой, фильтр только что заменили, – пояснил Салтыков.
– Серьезно, – согласился Даниил, бродя по владениям. – Эдак я ж отсюда могу до осени не выходить, если что. Кто тут раньше снимал-то?
– Да никто. По городу делали несколько таких точек под папиков из компании Гусака, владельцы этого бизнес-центра здесь и на Калинина, конкуренты, говорят, тоже пытались, поэтому эти из кожи вон просто лезли. Сортир глянь – он сам жопу моет и сушит потом, честно.
– Божечки, – сказал Даниил. – Вот Гусак и свалил: пошел посрать, а ему в жопу дуют.
Салтыков заржал, Оксана сурово отметила:
– Отличный просто заход для встречи с избирателями, зал будет твой.
– Э, не вздумайте, – сказал Салтыков, мгновенно перескакивая из радушного в блокирующий регистр и обратно. – Шутки у вас, товарищи боцманы.
– Боцмана́, – машинально поправил Даниил. – А не то чтобы это тоже зашквар – за Гусаком апартаменты донашивать?
– Во-первых, не донашивать, он ни посрать тут не успел, ни посмотреть даже – когда офис доделали, Гусак уже всех прокинул и съехал с темы.
– Даже его наследие просрать не получится, – сказал Даниил с сожалением. – А во-вторых?
– А во-вторых – без офиса нельзя, а раз так, надо, чтоб внушающим был. Что ты не говно с окраины, который решил последний и единственный шанс зацепить, поэтому рвешься к власти, а официальные встречи в бабушкиной квартире устраиваешь. Должно быть видно, как ты дело ставишь. И дальше любой значимый персонаж экстраполирует, как ты себя поведешь, когда выиграешь: серьезно, без понтов, но со вкусом.
– А незначимый?
– А тебе нужны незначимые? – удивился Салтыков. – Да они и не придут. Только значимые единички, уже через три часа. Начинаем готовиться.
– Да чего готовиться-то, не маленький же, – пробурчал Даниил, но скинул плащ на кресло, покорно сел за стол и угрюмо сказал:
– Начали. Только кофемашину и холодильник прямо сейчас в приемную перетащите, чтобы все пользовались.
