Лена, дура, что ты делаешь?
На десятой минуте Лена, осмелев, указала Ване на бесперспективность повторов. Ваня услышал это даже сквозь внезапно вознесшуюся волну гама и сказал, пожав плечами:
– Типа мы что-то сделать можем.
Лена, улыбнувшись, процитировала:
– У вашего поколения не будет ни силы, ни перспективы, пока вы не запомните.
– Даже с помощью революционных действий? – поинтересовался Ваня, оглядевшись с ухмылкой.
– Начнем с эволюционных, – предложила Лена в неожиданной тишине.
– Например? – уточнила невысокая полная девушка с малиновыми дредами.
– Например, вы должны влиять на политику государства – в нашем случае на муниципальную политику, – выбирая того главу города, который будет работать в ваших интересах, а не чьих-то еще.
– Чего это наших, они общие, – возмутилась отчаянно молодая и отчаянно красивая брюнетка с выбритым виском – про второй висок нельзя было сказать ничего определенного, потому что он был скрыт полотнищем волос, блестящих мелкой алмазной пилочкой, как в Ленином детстве блестели новенькие грампластинки. – Как будто вы дышать не хотите.
Стол радостно поддержал и притих: вступил смутно знакомый здоровенный парень при арафатке, который, видимо, был здесь в авторитете:
– А толку-то выбирать: Новиков обещал наладить экологию, его выбрали – ничего не сделал, дал себя турнуть, свалка выросла. Балясников обещал убрать свалку, завел Гусака, продал ему весь город, поцапался с Гусаком, устроил из свалки гноище, сел. Следующий что, лучше будет?
Стол нестройно, но дружно высказался в пользу того, что лучше не будет.
Лена дождалась тишины и сказала:
– А выборы уже осенью.
– И что это значит? – спросила брюнетка с презрением.
– Это значит, что осенью главой города должен стать один из вас, – объяснила Лена. – И это единственный реальный выход для всех. Вы согласны?
Даниил вышел из маршрутки, посмотрел на часы, уткнулся носом в шарф – от респиратора после настойчивых просьб Салтыкова все-таки пришлось отказаться, – и зашагал, пытаясь не частить и дышать помельче. Здание офиса он помнил, успел еще застать книжный, мрачно разглядывавший соседские хрущевки пыльными витринами, когда остальные магазинчики и конторы советского образца уже уступили экологическую нишу в отдельно взятом трехэтажном послевоенном здании торговым ООО и ЧП. Теперь не осталось ни книжного, ни вообще ничего, напоминавшего о прежних эпохах. Вместо витрины блистала черным зеркалом веранда ресторана «Агат Кристи», выкрашенная желтым штукатурка скрылась под серым сайдингом, а три, что ли, громоздких резных двери с треснувшим остеклением сменил единый черный портал на фотоэлементах. Он сиял гранями и сгребал все вокруг в неправдоподобно яркий и подробный фрактал. Сейчас во фрактал собрались фрагменты Оксаны и Салтыкова, хмуро ждавших у входа, причем повторяющееся отражение ярко-желтого платка, защищавшего Оксане дыхание, несколькими непристойными витками впивалось в кислотно-зеленый рюкзачок на спине Салтыкова.
– Полторы минуты, если не спешить, – сообщил Даниил, еще раз сверившись с часами. – Как и говорили. Это здорово.
– Ты намерен каждую мою фразу вот так вот, ножками, проверять? – осведомился Салтыков.
– Да нет, – сказал Даниил, – только поначалу.
– Ты предупреди, пожалуйста, когда конец случится. Особенно если печальный.
– Ты сам поймешь, специалист же, – заверил Даниил.
Оксана, оглядев их, предложила:
– Может быть, все-таки перенесем нашу плодотворную дискуссию в офис? Заодно посмотришь хоть, где тебе сидеть ближайшие полгода.
– Полгода – это не очень страшно, – отметил Даниил, хотел добавить, что мэрам Чупова привычны сроки посерьезней, но передумал и ринулся в портал-фрактал.
В здании было свежо, чуть-чуть пахло мятной отдушкой и больше, к счастью, ничем. Офис располагался на первом этаже, четыре крупных кабинета в максимальной удаленности от ресторана. Запахи с кухни, как и с улицы, сюда не доходили, пьяные вопли и случайные компании – тоже. Это клятвенно обещал Оксане и Салтыкову администратор, который пас их лично и дистанционно пятый день и даже сейчас позвонил дважды, с большой неохотой позволив уговорить себя не являться для личной демонстрации кандидату в депутаты достоинств помещения, выбранного под штаб и общественную приемную.
– Боится, что передумаем, – пояснила Оксана, убирая трубку.
– А почему мы можем передумать? – удивился Даниил.
Оксана пожала плечами. Даниил, неожиданно для себя раздражаясь, напомнил:
– Давай тогда сразу в Пенсионном фонде или Сбере угол снимем, чтобы побахаче смотреться. Оксана, я же сказал, что к «Единой России» и к мэрии не пойду. Ни в общественную приемную, ни в конференц-зал, ни в какое управление, пусть там все условия, нулевая загрузка и пять копеек аренда.
– Там не пять, – вполголоса уточнила Оксана, – можно было абсолютно бесплатно по бумагам провести.
