Перебарываю желание обхватить себя руками. Не могу признаться, что боялась до дрожи, которая так и остается внутри. Но мне нужно продолжать лгать собственному сознанию.
— Могу я расположить вас до утра, пока не придут известия из Албании? — спрашиваю Вука.
Он наблюдал за всем под острым углом коридора.
— Мы останемся на ночь.
— Вы же знаете, что в этом доме вам нечего бояться?
— Поверьте, знаю.
Мне не нужна интерпретация. Мужчина считает себя сильнейшим из присутствующих в особняке. Не собираюсь спорить. Безопасно ли
— Поздравляю со вступлением в должность. Будет интересно наблюдать за Домом с вашим соучастием.
Я не огрызаюсь на то, что я не сериал, не взрываюсь прилюдно, а молча ухожу в свою комнату. Здесь я отсыпалась после безумного девичника на три страны, затем готовилась к свадьбе. Я никогда полноценно не жила в Соудж-холле, но это изменится. Сделаю особняк базой ирландского Дома.
В спальне я сдерживаюсь, но зайдя в ванную, включив напор на полную разрываюсь рыданиями. Я выплескиваю страх, картинку вида крови и стрельбы, довольного лица дедушки. Он будто гордился мною.
У меня раскалывается голова. Когда тянусь за антидепрессантами, мне приходит сообщение с подписью “повтор”. Хочу уже сорваться на секретаршу, но уведомление на личную почту. Массирую виски, пока переключаюсь с телефона на ноутбук. Нужно проверить финал проекта и то личное письмо. Я должна выбраться из депрессивного состояния как можно скорее.
— Нет.
Мне плевать, что уже девять вечера, когда через соединения меня связывают с моим гинекологом, которому я уже отправила результаты.
— Я ставила инъекцию в конце апреля, как такое возможно. Мне нужно пройти повторную проверку?
— Два обследования в разных химических группах говорят одно, мисс МакГрат. Приехать необходимо, но я бы доверяла результатам.
Она слишком спокойна и слишком медленно говорит.
— У вас нестабильный гормональный фон, — была уверена, что месячных нет из-за стресса, что уже бывало — могли произойти изменения в организме, которые не сопоставляются с данным типом инъекции. Это бывает, но эффект обычно держится до следующего приема, на котором все и выясняется.
Ладно. Мне плевать на ее слова и все вероятности. Мне пришли повторные результаты в процентах и цифрах анализов. А я
Я проверяюсь в обычной консультаций, не брезгуя аппаратами и ворчливыми докторами. У меня виден живот, но теперь я понимаю, что это не обычное явление после обеда, а бугорок ниже пупка… я просто отказывалась замечать это и боль в груди, думая, что вот-вот начнутся месячные. Не могу. Я не смогу с этим справиться…
— Около шести недель.
Это было через неделю после моего дня рождения или около того, когда мы с Николаем трахались, как чертовы кролики.
Женщина продолжает водить роликом по моему животу, по кабинету разносятся громкие глубокие стуки.
— Два сердцебиения.
— Мое и…
— Девушка, у вас будет двойня.
Я знала о вероятности. Моя мать еще жива, я знаю историю ее семьи в том числе о случаях многоплодной беременности. И я счастлива такому исходу. Их двое. Они никогда не будут одиноки.
Думала, что буду тотально готова к этому. И я не сентиментальна, но в такой момент рядом должен быть муж, счастливый долгожданному ребенку… двум.
Первая мысль — подстроить все так, что дети от Ричарда, но это не позволяет срок и яркое ДНК Громова. Его ген доминантен, скорее всего у детей будут темные глаза и волосы ближе к цвету темного шоколада… а младенческая кожа? Я не помню, когда держала на руках малыша, только если на крестинах тети Таиши.
Вторая — избавиться от детей Николая. Так бы и поступила Квин МакГрат, конструирующая свою лучшую жизнь, строящая ее кирпичик за кирпичиком. В сценарии нет места внебрачным детям криминального авторитета восточного побережья.
И теперь хвалю себя за покупки азиатской недвижимости с бумаг. Я узнаю о людях Братвы, чтобы унять чувство вины, а затем сбегу и от неожиданно свалившегося места в Совете, и от других теневых схем… и от возможно живого Николая. Он никогда не научит детей защищать себя и тех, кто им дорог. Не будет Анны, которая могла бы дать порцию нежности. У них не будет людей, которые помимо меня станут их любить, потому что мы уйдем с радаров. Я быстро выучу китайский.
Из меня вырывается всхлип.
— Мисс… — доктор протягивает стакан с водой.
— Уйдите. — она не двигается с места — Я сказала вон!
Женщина не похожа на ту, что уступит свое рабочее место истеричной пациентке в экстренном отделении в полночь, но она получила достаточно стерлингов.
Я закрываю рот ладонью, скатываюсь по стене.
Мне следует записаться на аборт сегодня же, чтобы вернуть контроль над собственной жизнью. Даже вдалеке Николай лишает меня свободы. Я не знаю, где он, жив ли… Но этот мужчина везде.
