У меня есть несколько недель для конца срока безопасного для прерывания беременности. Шесть недель назад Николай поселил в меня биоматериал еще двух Громовых и посмел отпустить. Ублюдок. Мы говорили о детях, когда я уже была беременна, и тогда действительно было отравление, а не токсикоз, но неважно. Двойня не подавала никаких признаков своего присутствия, кроме разрыва цикла, в некотором роде мне повезло… блять — я пила алкоголь и два раза приняла антидепрессанты.
Надо что-то предпринять. Глупо метаться до октября.
Очевидно, младенцы, как и я, получились случайно. Но в отличие от своей матери я не попытаюсь избавиться от него. У моих родителей были своеобразные взаимоотношения, но папа и дедушка хотели наследника, так что оберегали меня. И сейчас у детей есть только я, а у меня — только они.
Почему блять я не могу избавиться от них? Какая извилина мозга причиняет боль от одной мысли?
КВИН
Я встаю позже рассчитанного. На часах почти восемь утра, трачу больше часа на приведение себя в порядок. Это как в первые месяцы работы главой отдела банка, когда нужно было выглядеть и чувствовать себя более чем идеально.
— Я хочу позавтракать в общества мистера Бранковича, организуй это. — говорю одной из служанок.
Она убегает, я первой натыкаюсь на сербов. Они в одном из открытых залов.
Я не знаю, как вести себя, потому что от стресса у меня трясет и сводит каждую клеточку тела. Я не нервничала так даже после первого квартала под своей ответственностью. У меня было дохрена убийственных ситуаций, но эта… я быстро опускаю руку, которая чуть не потянулась к животу. Это странно, словно болезнь, которую чувствуешь, пока о ней не скажут.
— Мистер Бранкович.
— Поздний день, Квин.
Разница с Белградом всего два часа. Хмурюсь, замечая, что перед двумя солдатами стоят ноутбуки с кодами. Легко узнаю программы — этим часто развлекается Ричард.
— Что произошло?
В дверях появляется Ларри.
— От наших людей в албании нет вестей уже…
— Двадцать часов пятнадцать минут и две секунды. — продолжает за Главой Братвы один из солдат.
— Опоздание всего в два часа…
На меня все резко поворачивают голову.
— Поняла.
— Установленные звуковые устройства и чипы на жетонах не отслеживаются. — один из тех, что за ноутбуком.
— Вам нужны более мощные приспособления? — Ларри.
Он качает головой.
— Блять. Мы потеряли людей, ебанные албанцы. Там никого. — рычит Вук.
Я уже нажимаю на кнопку “вызов” и выхожу в коридор, внимательно смотря по сторонам.
— Ричард, у меня есть люди, которые не проболтаются. Нужно быть не просто неразговорчивым, а немым.
— Квин… — почти стонет жених — во что ты влезла? Я буду в Лондоне через шесть часов.
Не говорю, что я на самом деле не там, он все равно скоро узнает.
— Мне нужно, чтобы ты активировал несколько устройств. Они в Албании.
— Почему я должен делать это, детка? — у него уставший голос — Не хочу, чтобы ни ты, ни я участвовали в этом.
— От этого зависят жизни.
— Преступников?
— Отца моего ребенка.
По ту сторону тишина, что я думаю, что Ричард сбросил.
— У знала этой ночью, я… думаю, что делать.
— Ты слышишь, как это звучит? — настолько же тихо, мне больно, что я раню Ричарда.
— Да. — прикрываю глаза — Пара устройств…
— Отправляйте все, что есть на этот сервер. — мне приходит сообщение — Мы не увидимся в ближайшее время?
Не отвечаю, возвращаюсь в комнату.
Все начинают заниматься своими делами. Одно из моих — беспочвенное волнение, ответ на письма из офиса, а затем вскакивание с места, когда Вук снимает наушники, подключенные к ноутбуку.
— Система не скоро переведет запись с установленного микрофона, звук искажен, они явно поставили глушилки.
— Арабский? — спрашиваю, быстро усаживаясь на диван рядом с Главой сербской Братвы — Я знаю его.
Без разрешения вырываю наушники из его рук, прислоняя только один к себе.
— По новой.
Думала, мне удастся вести синхронный перевод, но только цепляюсь пальцами в волосы.
— Есть мертвые среди “конкурентов”. Оставили несколько живых “парнишек”, что скорее всего означает низкий ранг. Разговор идет о “военных парнишках” и “русских”. — жадно впитываю все, когда включают по второму кругу самый четкий из кусков — Николай был там. — но ничего о его состоянии… поднимаю глаза к Вуку — Ты можешь вытащить его и других?
— Он тренировался в одном взводе с моим братом, поверь, ему не нужна помощь.
И все же в глазах Вука… сожаление. Он резко встает и начинает ходить по комнате.
— Один на один с армией албанцев?!
— Ник больше двух суток у них. Сумасшедшие ублюдки его не сломали, иначе, новости о перехвате атланской Братвы дошли бы до вас.
— Что значит не сломали? — мне плевать, глупый ли это вопрос.
— Если он не выбрался за это время, не подал сигнал, значит, не было возможности. Думаю, он выбесил их настолько, чтобы они его убили, а не пытали, поняв, что это бесполезно. Более безумный откусил бы себе язык и задохнулся им.
Меня сейчас вырвет.
— Ты заявляешь, что Николай Громов мертв? — не уверена, что произнесла это вслух.
