— Албанцы — неадекватные, Квин. Этим Ник сделал одолжение всей русской Братве и нам, которых мертвым точный не выдаст. И избавил себя от продолжительных страданий. Этому учили в боевом корпусе.
— Какой, к твоей матери боевой, корпус?! — кричу так, что срывается голос — Николай жив, и ты достанешь мне его из-под долбанной албанской земли или из воздуха. Сколько?
Вука не выводит из себя мой крик, он даже не злится на командный тон. Он управляет наемниками, не имеет морали, но принимает заказы только от тех, кто точно не вредит его бизнесу.
— Двадцать миллионов. — говорит.
Это чертовски мало.
— …за каждого русского и пять за мертвого албанца.
— Пятьдесят за каждого
— Договорились. — мы обмениваемся рукопожатиями.
У серба настолько большая ладонь, что он наверняка задевает линию моего пульса и чувствует, как мое сердце сходит с ума. Он мог бы попросить миллиард, и я бы его дала… Нужно признаться самой себе, что я чертовски давно влюблена в Николая Громова. Влюбилась, будучи его пленницей, предателем и женой.
— Твоя команда может быть лучшей военной группировкой Европы, но это не станет гарантом безопасности, если кинешь меня. — впиваюсь ногтями в его ладонь, понимая, что не причиняю и капли боли.
— Я исполняю свою часть сделки и сразу выбираю нужную сторону. И знаю, что лучше не связываться с Королевой.
— Прекрасно, что мы понимает, что люди обоих на кону.
ГЛАВА 14
КВИН
На моей площадке два военных вертолета, которые в несколько раз больше пассажирских. В нем по меньшей мере восемь вооруженных людей. Они прибыли через час две минуты и одиннадцать секунд после нашего договора с Бранковичем. За это время я успела сменить одежду и узнать, что большую часть Братвы Николай отправил во Флориду, остальных в Росси. Еще идут разговоры о принцессе Братвы — Анна в порядке. Я становлюсь чертовски верующей.
В спортивных брюках и черном лонгсливе подхожу к Вуку, который на сербском отдает приказы своей команде. Затем он проверяет наушник и достает еще один.
— Убивать людей куда проще, чем работать с ними, Квин. Я бы предпочел, чтобы столь талантливый человек остался за стенами замка.
Он куда серьезнее и менее доброжелателен.
— Я не собираюсь лезть под пули, только хочу убедиться своими глазами.
Я оплачиваю эту миссию, наверное, поэтому он не сопротивляется, когда я, Джек и еще трое солдат забираемся в кабину. Они для моей безопасности. Освобождать сербов и русских предстоит Вуку. Сербия находится в одной стране от Албании, так что две военных группы присоединятся по пути.
Мы летим около четырех часов. По наушнику постоянно раздаются приказы, но меньше половины из них на английском. Я заставляю себя успокоиться и не думать о том, зачем я туда лечу… потому что возможно, это будет задокументированное безжизненное тело Николая. Меня бросает в дрожь, я не взяла с собой таблетки. Неважно.
Говорят о высадке.
Вук в другом вертолете, так что не вижу лица мужчины, когда он переходит на частную линию, чтобы говорить со мной.
— Я проверил некоторые данные и опросил людей. Остров Грома неприступен, не считая парочки брешей в процессе легализации бизнеса. Это была ты. — его грубый акцент усугубляет ситуацию — Я вытащу его, но не для того, чтобы ты прикончила его повторно.
— Когда я увижу, что Николай и другие русские свободны, то исчезну, обещаю. — тишина — Бранкович?
— Добро. Конец связи.
Как я должна продолжать сидеть на месте, когда другие вертолеты уже приближаются к постройкам Рабаха и открывают огонь?
Джек смотрит на меня тяжелым взглядом.
— У меня плохое предчувствие. — практически читаю по губам.
— Проработай их с психологом, неженка. — затягиваю хвост туже.
Трясу ногой, но быстро собираюсь. Наш транспорт кружит у построек песчаного цвета. Если бы не закат и его тени, сложно было бы понять, что под нами есть хоть что-то, крыши сливаются с песчаной землей.
Сердце скрежечет от команд и рядов выстрелов в наушнике.
Я не знаю, сколько проходит времени, когда мы идем на снижение. Впиваюсь руками в застежку ремня, чтобы как можно скорее из него выпутаться. Все внутри болезненно сжимается. Может, я зря это сделала? А если он действительно…
Мы не на главной базе Рабаха, по предварительным подсчетом мертво тридцать албанцев. Я даже не считаю в уме, сколько придется за это отдать. Только чуть не падаю на сухую землю, когда вижу знакомых солдат. На них достаточно синяков, не так много крови, но вроде нет переломов, они все могут идти самостоятельно.
—
Тот самый парень, воспитывающих своих братьев в одиночку. Я это исправлю… то есть я заглажу вину, смогу как-то помочь…
— Глава сказал, что вы погибли.
Он буквально сносит меня с ног. Валентину девятнадцать, он выше меня на полторы головы, пусть и довольно тощий. Обнимать его странно, но я даже на мгновение забываю о своей цели, понимая, что это последние мгновения, когда он не знает правду.
— Где Николай?
