— (Сдержанно, помолившись Айболиту) Нормально…
— Все, не трогай, — убрала ватку. — Пускай впитается… — бережно держа мою руку, наклонилась к ней и подула… — Афу-у-у! Афу-у-у! Так легче?
Мне так хотелось прижаться к ней, но я сдерживался изо всех сил. А о том, чтобы признаться вслух, как сильно я хочу ее, и речи не могло идти. Никогда еще меня так не поглощало желание. Хотя я не мог до конца определить, что это — сексуальная жажда, потребность в ее нежности или все-таки страх скоро с ней расстаться.
— Жить будешь! — тихо выдохнула она.
Грубо порвала бинт. На ладони появился корявый узелок.
— Спасибо! — чувственно сказал я, впрочем, и вправду слегка тронутый. — Я ценю.
— Пожалуйста, — полюбовалась своей работой.
Я увидел улыбку на ее губах. Но это была такая улыбка, когда непонятно — улыбается ли человек или вот-вот заплачет.
— Ну-у-у та-а-ак… может, расскажешь, что здесь произошло?
Тут в душе у меня проснулись злость и отчаяние. Да, пошло оно все!.. Моя “целая” рука скользнула к ее шее, притягивая ближе.
— Ты еще спрашиваешь?! — спросил я, заглядывая в светлые, сияющие, словно самые яркие звезды, глаза.
Она казалась мне слишком красивой и слишком идеальной. Заколдованной принцессой из старой сказки. Можно ли разбудить ее поцелуем?..
Не успела Богдана проморгаться и огрызнуться, как я что-то рыкнул и буквально впился губами в ее губы. Пять секунд ничего с ее стороны не происходило… И в тот миг, когда мне уже показалось, что все бесполезно, она ответила на поцелуй, а ее руки сомкнулись на моей шее, рассеивая сомнения.
Мои теплые ладони проникли ей под свитер. Они медленно скользили от ягодиц к спине, выписывая гипнотизирующие линии ее безумно желанного тела. Шагнув назад, Богдана запнулась о стул, но я успел потянуть ее обратно, привлекая ближе к себе.
— Колокольникова! Синеглазка моя! — руки скользнули к ее шее, и она запрокинула голову от неудержимого желания. — Как же ты любишь мучить меня, — шептал ей между поцелуями. — Я брежу тобой всю свою жизнь. С тех пор как мы встретились — в твои шесть с плюсом, когда ты была с веснушками, — я чередовал, комбинировал напор с нежностью и страстью. — Я не отпущу тебя, — мы медленно отступали к кровати. — Ты больше никуда не пропадешь, — тон моего голоса стал другим. Я отстранился, не выпуская ее из объятий: — Я серьезно, Богдана. Не отпущу!
БОГДАНА
Отгораживаемся занавесками. О, Мать Богиня! И все началось снова, как будто и не прерывалось. Чувства пошли вразнос. Кровать скрипнула. Волшебная что ли? Невозможно прекрасный Щенков одним движением избавился от штанов, не позволяя нашим губам расстаться ни на секунду. Мы жадно изучали друг друга, захватывая по очереди в плен. Губы находили губы, руки сжимали все, до чего могли дотянуться. Жар набирал силу, не отпускал. И не было нежности и осторожности, лишь всплеск и шторм, грозивший накрыть с головой. От поцелуев так кружилась голова, что я отдалась ощущениям. Острым. Запредельным. Моим ладоням необходимо было ощущать жесткую грудь и крепкие плечи. Я существовала от прикосновения до прикосновения. Мысли путались, ими безраздельно владел мужчина, неистово терзающий мои губы. Желания было так много, что я едва могла его выдержать. Опустила голову вниз, упираясь взглядом в тонкую дорожку волос, спускающуюся от пупка до резинки боксеров… я просто не могла не провести по ней пальцами. Ладонь скользнула дальше, пока не нашла ту жизненно необходимую твердость, что искала. Теплый. Очень! Мои поглаживания с прерывистым дыханием захватили его нетерпеливой страстностью. Бедный свитер полетел на пол. Моя грудь колыхнулась от этого движения, и Руслан шумно выдохнул:
— Так тебя хочу… — пальцы тут же взяли мою шею в плен, нежно поглаживая.
Его лицо выражало жуткую муку. Он провел ладонью по груди. Сосок моментально затвердел. Он легонько сжал его пальцами. Невозможно. Сладко. Слаще, чем когда-либо. О, Боже! Еще больше выгнулась ему навстречу и протяжно выдохнула. Удачно совпало — оказалось, что меня возбуждает, в целом, то же, что и его.
— Посмотри на меня, Богдана...
— Смотрю, — выдохнула, распахнув глаза и встречаясь с его голодным, диким взглядом.
Руки сами потянулись к его плечам, царапая ногтями кожу. Его тяжелое возбужденное дыхание вторило моему.
— И вот как ты думаешь, смог бы я об этом забыть?
По щеке скользнула колючая щетина. Слабо протестуя, я выставила вперед руку, уткнувшись ладонью в каменное плечо.
— Руслан, погоди… — пальцы второй руки впились в его запястье, не давая добраться до самого интересного.
И не потому, что этого не хотела. Я не хотела — так. Посмотрела на него в нерешительности. Он слегка нахмурился. Вздернул бровь, что должно было означать — в чем дело, женщина?
— Что-то не так? — навис надо мной на одном локте.
В ответ я вся напряглась, поджала губы и смотрела на него снизу вверх, с выражением смущенного ребенка, который взглядом просил конфетку.
— Я не хочу без презерватива…
— Расслабься, — прошептал прямо в губы. — Со мной все нормально. С тобой, я уверен, тоже.