Я ничем не отличался от остальных прохожих, спешивших по своим делам. И лишь некоторые женщины оборачивались мне вслед, пытаясь разглядеть меня лучше, но я не обращал внимания на их взгляды. Мной явно владела какая-то мысль, и я был занят только ею. Мне нравилась такая погода, потому что при ней легче думалось, а подумать было о чем. Я человек, которому немножко не повезло в жизни и который поставил на ней, жизни, маленький, но жирный крестик, когда решил работать среди стражей порядка.
Нечаянно задел плечом идущую навстречу бабку. Она закричала что-то ругательное, но мне было по фиг. Вообще на все!
Уверенной походкой, в кашемировом распахнутом пальто, я направился к деревянной перекрашенной двери входа в здание. На ходу достал из кармана внушительную связку ключей со стилизованным под ментовскую дубинку брелоком. Пинком открыл дверь отделения, "вежливо" игнорируя всех. Лишь кивком поздоровался с уборщицей, которая протирала мокрой тряпкой пол. Проследовал в свой кабинет.
— Эй, ты куда летишь как на пожар? — метнулось мне вслед от дежурного.
Красного, вспотевшего, в непривычном для него слишком тесном костюме. Широко раскинув руки он стал похож на огромного краба.
До кабинет добрался в рекордно короткие сроки. Никогда так быстро по коридорам “родного” отделения я не передвигался. Буквально пролетая повороты. Пока не оказался около нашего ШИЗО. А там разворачивалась интересная беседа, голосом Зайцева. Слегка сутулого, с жидкими светлыми волосами, мокрыми от пота. Он постоянно протирал стекла очков в тонкой оправе, которые надевал иногда для солидности.
— Это какая падла заблевала весь пол?!! — обратился Зайцев к местной урле. — Тут скунс сдохнет…
Он, как и я, был не в добром настроении.
— Не злись, начальник, — вяло ответила Зайцеву дама, с колечком в брюхе.
Не сказать, что преклонных лет. Застрявшая где-то между семнадцатью и тридцатью. У дамы был низкий сексуальный голос с шумовым никотиновым эффектом.
— Варежку закрой! — буркнул хрипатый Зайцев. — Не будь у тебя половых признаков, относящих тебя к прекрасной половине человечества…
— Ну извини, — дама уронила голову обратно на свернутый плащ, служащий подушкой.
Прислушиваясь я осторожно вставил ключ в замочную скважину и медленно-медленно повернул его. Дверь, тихо скрипнув, отворилась. Я вытащил ключ. Постоял в коридоре, а потом зыркнул красными от недосыпа глазами в сторону ведущую к двери Малинина… Этот гад теперь по ночам мне снился. Висел вместо груши, а я ему справа, справа…
(Я вообще любитель помять грушу, дабы не потерять спортивную форму. Одно в этой жизни уяснил точно — манеры не всегда выручают джентльмена.)
Хотя я — мирный атом. Пусть и в периоде полураспада. И не стремлюсь бить людей по морде.
Вот только зря в моей характеристике написали “сдержан”. Не хочу наговаривать на себя хорошего, но если откровенно, характеристика отчасти лжет. В действительности НЕ сдержан. Особенно если меня довести.
Как же хотелось ударить в нос Малинина, чтобы из этой толстой красной картошки полилась она. Кровища. Хоть упейся! Полилась бы по пухлым губкам, гладкому подбородку на идеально белую рубашку. Ударить так, чтобы костяшками пальцев почувствовать, как ломается носовой хрящ. Или изменить его внешность с помощью тяжелых ботинок... Или навернуть башкой о подоконник... Кости черепа — штука твердая, но подоконник, зараза, не менее тверд.
Проще говоря, я имел непреодолимое желание выплеснуть на кого-нибудь негатив.
— О, Руслан! — увидев меня, на губах Зайцева почему-то заиграла искренняя улыбка.
Ну, все — конец тайным грезам. Улыбка до ушей, как у пятиклассника, нашедшего порножурнал. Это было странно. И испортило без того безрадостное настроение.
— О, товарищ полковник! — надевая маску веселья, произнес в ответ.
Видок у меня был не очень. Трехдневная щетина, свежая ссадина на скуле, мешки под глазами. На блюстителя закона я был похож, как Терминатор на Золушку. Зайцев не скрывая восторга, уставился на меня. Несколько секунд я тоже молчал, переваривая впечатления.
— Как Новый Год отметил, Буров?
Как, как…
— На пять с плюсом! — предсказуемо и ни на секунду не смутившись, соврал я.
Надеясь в душе, что он не начнет допытываться, с кем, где…
— Это хорошо, это хорошо, — тем временем произнес он, растянув на губах довольно хищную улыбку. — А ты, молодец! Быстро эту журналюгу отвадил от нас… Как там ее? А, вспомнил, Колокольникова.
Колокольникова... Словно к груди приложили горячую грелку…
— Погоди… те! Что вы сказали? — не понял я.
— Отвадил… молодец! У меня своих проблем по самые брови. Еще тут журналистов нам не хватало. Сама попросилась снять ее с расследования. И сказала, что ничего не нарыла…
Ушла! Из-за меня ушла… Из-за Малинина…
Красная пелена застлала мне глаза, как будто я через закрытые веки смотрел на полуденное солнце. Стиснув кулаки, я так быстро рванул с места, что мог бы вызвать небольшой воздушный вихрь. Пулей заскочил в кабинет Малинина. В майорском кителе тот сидел за столом: раскладывал очередной пасьянс, курил тоненькую дамскую сигарету. Наверняка изъятую у блюющей бандитки.