— Пардон, мадемуазель. Задремал немного. Искры летят. Вот панталоны прожёг.
— Сильно обожглись? — сквозь зевок спросила Ия, поднимаясь.
— Нет, — заверил офицер. — Пустяки.
— Так дело не пойдёт, — со вздохом покачала головой девушка, протягивая ему куртку. — Вам тоже надо поспать. А я послежу за костром.
— Не нужно! — бурно запротестовал молодой человек. — До восхода ещё есть время. Спите, я больше не засну. Это случайность.
— Ну, Александр Павлович! — Платина скривилась, словно от зубной боли. — Не упрямьтесь, отдохните хотя бы часик! Завтра вам ясная голова понадобится больше, чем мне. Вы же будете изображать хозяина и со всеми разговаривать. А служанка может и помолчать. И я уже поспала.
— Нет, я так не могу, — продолжал упорствовать собеседник, но куртку принял. — Вы же девушка, а я мужчина. Это мой долг защищать вас, а не наоборот. Я, знаете ли, к этим вашим эмансипэ не готов-с!
— И не надо, — покладисто согласилась Ия. — Вы защитите меня, после того как я вас разбужу.
После этих слов Жданов явно заколебался.
— Не переживайте, я успею вас разбудить, — мягко, но настойчиво убеждала его беглая преступница. — Я уже ночевала в лесу и один раз даже на дереве. Отдыхайте спокойно, я буду настороже.
— Ну, если вы настаиваете, — пожимая плечами, мичман внезапно широко со вкусом зевнул и тут же смущённо потупился. — Пардон, мадемуазель.
— Идите на моё место, — радушно предложила Платина. — Смотрите, какая у меня куча сухих листьев. Всё теплее лежать, чем на голой земле.
— Благодарю, — кивнул офицер.
Обойдя костерок, Ия пододвинула поближе кучу хвороста и уселась на пятки. Подбрасывая в огонь свежую порцию сухих веток, она подчёркнуто старалась не смотреть на своего спутника. Тот торопливо улёгся, положил под голову её котомку, укрылся курткой и почти сразу уснул.
Усевшись поудобнее, девушка брала по одной веточке и клала в костёр, наблюдая за тем, как радостно вспыхивают оранжевые язычки пламени, раздвигая границы светлого пятна, скрытого во мраке бамбуковой рощи.
За этим кругом окружающий мир жил своей жизнью. Шелестели листьями, покачиваясь на ветру, высокие, коленчатые стволы. Время от времени ночную тишину разрывал резкий, противный крик ночной птицы, и постоянно висел в воздухе надоедливый писк насекомых.
Приёмной дочери бывшего начальника уезда приходилось то и дело отгонять от лица наиболее докучливых кровососов. А вот Сашка их, кажется, совсем не замечал и только тихонько похрапывал во сне.
Мысли в голове Платины ворочались всё медленнее, пляшущие язычки пламени начали как-то подозрительно раскачиваться, а телом овладела приятная истома.
Резкая боль в затылке заставила Ию, широко распахнув глаза, вытаращиться на раскачивавшиеся стволы бамбука, чёрными полосами пересекавшими тёмно-синее, усеянное звёздами небо.
Саднившая голова мгновенно прояснила сознание и ситуацию. Она всё-таки заснула, упала на спину и ударилась башкой как раз о ту лесину, которую сама притащила от ручья.
Шипя и потирая ушибленное место, девушка положила жердь в огонь, обложив её ярко вспыхнувшими веточками.
Подымив, лесина наконец загорелась. Тепла сильно не прибавилось. Горела она не так споро, но вместо быстро серевшего пепла, как от тоненьких сучьев, образовывала медленно гаснущие угли.
Пока Платина возилась со всеми этими улучшениями, небо на востоке порозовело от приближавшейся зари.
Спутник проснулся, когда сверкающий край солнечного диска приподнялся над ровной линией горизонта, и птички радостным щебетом приветствовали появление дневного светила.
— Доброе утро, — усмехнулась Ия, поднимаясь на ноги с флягой в руке. — Я пойду к ручью. Умоюсь и принесу воды.
— Право не стоит так себя утруждать, — сонно возразил мичман. — Я схожу сам.
— Нет, нет, — уже на ходу отмахнулась девушка. — Я прогуляюсь.
Холодная вода помогла взбодриться, на время прогоняя сонную одурь.
А когда она вернулась, офицер отправился по её стопам, тоже высказав желание ополоснуться.
За завтраком доели последнюю рыбину.
— Здесь будем ждать или пойдём к дороге? — деловито поинтересовалась Платина, вытирая руки пучком сухих листьев.
— Я пойду один, — заявил собеседник не терпящим возражения тоном. — А вы останетесь здесь.
— Нам лучше не разделяться без особой надобности, — легко подавив вспыхнувшее раздражение, спокойно возразила Ия. — Что, если на вас или на меня кто-нибудь наткнётся? Вдруг придётся убегать? Тогда по одиночке мы можем просто потерять друг друга.
— Да, вы правы, пойдёмте вместе, — удивительно легко согласился молодой человек, но нашёл своему решению несколько иное объяснение: — Если меня не будет рядом, вас никто не сможет защитить.
Вообще-то в их нынешнем положении девушка предпочла бы удрать от опасности, но если благородному русскому дворянину приятнее считать себя её ангелом-хранителем, то пусть так и будет.
Перед тем, как уйти, затушили костёр, старательно затоптав всё до последней искорки. Пожар в роще им совершенно ни к чему. Вдруг ещё придётся возвращаться к реке?
На саму дорогу выходить не стали, затаившись за зарослями молодого бамбука метрах в пятидесяти.
