Это работало до тех пор, пока Снейп не оседлал его бедра, перенеся на них всю тяжесть своего тела. «На мне сидит Снейп», – еле сдерживая истерику, подумал Гарри. Сначала юноша хотел сбросить зельевара, однако раздумал - по нескольким причинам, но в основном оттого, что тем вечером, в туннеле, он наконец смирился с правдой. Черт подери, Снейп просто пытался принимать участие в том, чего требовал гребаный Podentes.
После того, как зельевар нашел точку опоры, давление ладоней усилилось. Гарри снова расслабился и смирился с происходящим. «Массаж, - напомнил себе он. - Просто массаж.»
Но Снейп намеренно преступал границы, и Гарри прекрасно понимал это. Пальцы зельевара скользнули под резинку штанов на поясе юноши; лаская бедра, они продвигались все ниже, массировали ягодицы стремительными, уверенными движениями. Гарри задохнулся от яростного недоверия, борющегося со странной покорностью, что шептала ему: «А чего ты ожидал? Он же говорил, что по окончании экзаменов ваши отношения станут более близкими. Ты ведь не думал, что речь шла всего лишь о поцелуях, верно?»
– Еще слишком рано, – услыхал он себя словно со стороны. – Я... не смогу.
– Пришло время, – ответил ему глубокий голос. – И ты сможешь. Уже можешь.
Руки немного сдвинулись, лаская наружные стороны бедер, и Гарри приготовился было отбиваться, но сдержался. Приподнимись он с постели, эти руки без усилий соскользнули бы под бедра, к паху. Он был почти уверен, что это случится. И поступает так Снейп лишь для того, чтобы проучить его. Поэтому Гарри только сильней вцепился в шелковистый бархат покрывала, и терпел проницательные смешки зельевара, пока тот разминал и ласкал его ягодицы. Щеки юноши стали пунцовыми – еще один повод порадоваться тому, что лежал он лицом вниз.
Маскируя смущение гневом, Гарри глухо потребовал:
– Когда, черт подери, ты применишь Sensatus?
– Когда будем целоваться, – вкрадчиво ответил Снейп, отдавая должное каждому сантиметру спины Гарри. – Что, ты уже готов перейти к следующей стадии?
– Нет, – чувствуя себя рыбой, попавшей в сеть, простонал Гарри. Вот они, возможные варианты: терпеть вот это или же целовать Северуса Снейпа в губы? Что ж, без сомнения, он предпочтет «вот это»; а он-то всегда наивно полагал, что до его зада никому не было дела. Разумеется, Podentes все изменил, верно? Теперь его задница в буквальном смысле станет собственностью Снейпа. Черт, может, все-таки лучше целоваться? В некотором смысле поцелуи были пристойнее того, что с ним творили сейчас.
Однако Гарри не мог заставить себя отказаться от своего ядовитого «нет».
В любом случае, вскоре Снейп и сам, кажется, устал от этой части его анатомии. Мужчина наклонился и, потянувшись к плечам Гарри, стал методично разминать их. Почувствовав себя в относительной безопасности, Гарри с облегчением выдохнул и решил не размышлять об ужасающей реальности того, что научился считать хоть некоторые из прикосновений Снейпа «безопасными».
Но это ощущение оставалось недолгим. Зельевар лег грудью на спину Гарри и стал так тщательно целовать его шею, что, делай это кто-нибудь другой, подобное воодушевление можно было бы принять за страсть. Снейп же, заключил Гарри, просто демонстрировал доскональность. С этим придется смириться, вот и все. Так же, как, похоже, уже смирился Снейп.
Хуже всего было то, что он привык к поцелуям. Ему даже не нужен был Sensatus . Тело таяло под проникновенным натиском даже без заклинания. Гарри не мог выровнять дыхание, подавить негромкие «аххх», срывающиеся с его губ от этих ласк. Он чувствовал себя музыкальным инструментом в руках Снейпа.... а Снейп был настоящими виртуозом.
Впервые осознав, что действия Снейпа доставляют ему наслаждение не только из-за заклинания, юноша почувствовал себя ужасно. Откровенно говоря, он по-прежнему ощущал ужас, хоть в глубине души и знал, что его наслаждение объяснялось естественной физической реакцией. И ничего не значило. Ни для него, ни для Снейпа. Это было сродни одышке после длинной пробежки; непроизвольным откликом тела. Однако, даже понимая это, Гарри все равно чувствовал себя ужасно.
Когда Снейп неожиданно подвинулся и приказал Гарри перевернуться на спину, стало еще хуже - тотчас возобновились поцелуи, на сей раз спускающиеся от кадыка к ключице. Снейп больше не лежал на нем, вместо этого устроившись сбоку, но юноше казалось, что мужчина был повсюду: касания губ, зубов и рук ощущались от талии и выше. Снейп покрывал поцелуями его тело, причем делал это очень тщательно, и Гарри охватило странное чувство. Будто на нем ставили клеймо. Объявляли о правах на владение.
«Потому, что это правда, - безжалостно подсказал внутренний голос. - Или же будет ею. Скоро.»
И тут ласки прекратились – так резко, что он едва не застонал от потери ощущений. Снейп полностью отодвинулся от него и приказал:
– Сядь.
Все еще дрожа, Гарри подчинился, охваченный головокружительным удовольствием, которое испытывал всего минуту назад.
