Как по-гриффиндорски, усмехнулся Северус, размышляя над первым вопросом. Итак. Что-то простое. Несерьезное. Ему не терпелось узнать, что же за вознаграждение предложит Гарри.
– Твой любимый предмет в течение семи лет обучения в Хогвартсе?
Уголки губ юноши поползли вверх.
– Ну, во всяком случае, не зелья. И вообще, что это за вопрос? Да и правила ты нарушил. Слишком серьезно.
– Это слишком серьезно?
– Защита против темных искусств, ага, – ухмыльнувшись, ответил Гарри.
Ах, так вот что это за игра! Северус будет пытаться заработать вознаграждение, а Гарри – увиливать от их раздачи.
– Моя очередь… – Гарри, который чопорно сложил руки у себя на коленях, хотя и откинулся на поддерживающую его руку Северуса, окинул зельевара взглядом. – Кто тебя стрижет? Видишь, вот тебе пример несерьезного вопроса.
– Я сам.
– Немного неровно, – и слегка неуверенно добавил: – Если хочешь, я мог бы… ну, подровнять их чуть попозже.
– Если ты этого хочешь, – уточнил Северус.
Гарри опустил голову на грудь, нервно жестикулируя, словно не зная, куда деть руки.
– Да, я бы хотел.
Северус чуть повел головой – так, чтобы прядь его волос задела щеку Гарри, и улыбнулся, когда Гарри вздрогнул.
– Итак… моя очередь? Хм. Несерьезный. Когда ты учился в маггловской школе, какой был твой любимый предмет?
Гарри поднял голову, его глаза потемнели.
– Не знаю. Наверное, физкультура. Ах, боюсь, ты нарушил еще одно правило, Северус. Ты должен спрашивать лишь то, что тебя действительно интересует.
– А тебя интересует, кто меня стрижет?
– Нет, но правила применимы лишь к тебе, это же ты хочешь заработать мои… ну, вознаграждения. – Очевидно, чуть расслабившись, Гарри поудобнее облокотился на руку Северуса. – Что ж, придется тебе поднапрячь воображение. Уверен, у тебя получится, и до конца вечера ты сумеешь заработать свою награду. Теперь мой вопрос. Эти шрамы, на твоей спине… когда ты их получил?
– Давно.
– И это, по-твоему, ответ? Я же не спросил давно или недавно, я спросил «когда»?
– Это единственный ответ, который ты от меня получишь. Теперь моя очередь задавать вопрос, чтобы узнать о существовании очередного правила, которого не существовало минуту назад…
– Погоди, – прервал Гарри, покусывая нижнюю губу. – Я действительно хотел узнать о шрамах.
– Одна из особенностей этой игры заключается в том, что никто не обязан отвечать на вопросы, – парировал зельевар. Как он не пытался сдерживаться, но очередная его реплика просто сочилась ехидством: – Или и это изменилось под твоим односторонним управлением правилами?
– Кто бы говорил!
Северус испепелял его взглядом.
– Ладно, ладно, – вздохнул Гарри. – Полагаю, придется награждать тебя и за ответы на мои вопросы. То есть за полные и честные ответы. Так будет только справедливо. И в любом случае, ты можешь отказаться ответить, Северус. Но обещаю, что если ты решишь мне подыгрывать, то я… сделаю то, что намеревался.
– И что же это?
Гарри покраснел.
– Не беспокойся, шоколадную лягушку я тебе не предложу. Я… э-э… короче, это то, о чем я говорил. То, что мне посоветовала Гермиона.
– «Получать от меня удовольствие». – В ответ на резкий кивок юноши, который сейчас выглядел так, словно только что согласился посетить собственную казнь, Северус лишь изогнул бровь. Более того, Гарри выглядел так, что Северус засомневался, выполнит ли тот свои обещания. Что ж, проверить это было совсем несложно … – Ну, Гарри если ты меняешь правила, то они должны действовать ретроактивно. В таком случае, где же мой бонус за раскрытие моей глубочайшей, темнейшей тайны о стрижке волос?
– У-у, какой ты хитрый, – пробормотал Гарри, явно обдумывая претензию. – Хм, я мог бы тебя поцеловать, но… – Он откашлялся. – В общем, я уже делал это многократно, и потом, я обещал себе попробовать что-то новенькое… так что, как насчет вот этого?
Юноша потянулся к ладони зельевара, медленно расстегнул на манжете пуговицу и закатал рукав. Загорелые пальцы юноши поглаживали обнажившуюся кожу, прослеживая мышцы, вжимаясь и чуть потягивая покрывавшие руку короткие черные волоски. Вначале прикосновение было неуверенным, но затем, когда Северус не высказал неудовольствия – или, возможно, потому что не рассмеялся – стало более уверенным, даже проникало под рукав рубашки, едва не достигая бицепса. Чуть погодя Гарри снова спустился к ладони и поднес ее ко рту.
Член Северуса вздрогнул, когда Гарри стал целовать виднеющуюся под кожей запястья голубоватую прожилку. И не просто вздрогнул. Все тело словно напряглось в предвкушении.
И Гарри немедленно это понял.
Еще миг – и он отпустил его руку, вопросительно подняв голову.
– Так можно?
Как юноша мог быть настолько наивным, чтобы задать подобный вопрос? За всем этим скрывалось нечто большее, чем простая неопытность.
– Можно все, что хочется тебе, – спокойно ответил он. – Но это было особенно… воодушевляющее.
Гарри моргнул и густо покраснел.
– О, то есть, ты начинаешь немного… э…
