Храните его, раз он сам не горазд.
От последних слов Гарри передернуло. Совершенно очевидно, что шляпа имела в виду именно его. Он вовсе не считал себя отважным, но абсолютно точно отдавал все, что мог. И было понятно, что магический мир — или, возможно, только Дамблдор — продолжит просить еще и еще.
Но что означала последняя фраза? Храните его, раз он сам не горазд... Разве объединение сил не должно гарантировать, что он выйдет из финальной битвы не только непобежденным, но и живым? На самом деле, он никогда всерьез не воспринимал возможность того, что эта битва может стать последней и для него.
Гарри слегка потряс головой. После происшествия в день рождения его не раз посещали мысли, не лучше ли умереть сразу, чем так мучиться. Даже сейчас воспоминания о перенесенных страданиях как будто открывали внутри него бездонную воронку. Нет, Гарри не хотел снова возвращаться туда, в эту ужасную темноту, где весь мир затмевало собой одно пульсирующее слово: раб, раб, раб.
Он не мог позволить себе сдаться.
«Конечно, нет», — подумал он, и его губы скривила усмешка. Он должен быть тем «отважным мужчиной» из песни шляпы. Жуть какая. Даже Сортировочная шляпа знала о его предназначении! Гарри это не нравилось. Совсем не нравилось.
С другой стороны, поделать с этим он уже ничего не мог. Хорошо еще, что другие преподаватели ни о чем не подозревали. За исключением Северуса и Альбуса, только Биннсу было известно о заклинании. Скажем, реакцию МакГонагалл на свой секрет Гарри даже вообразить не мог.
Но однажды ему все равно придется набраться смелости и сказать правду. Это было понятно еще до того, как он услышал новую песню шляпы.
Хотя, скорее, так: если он умудрится прожить достаточно долго, однажды ему придется открыть всем истинное положение дел.
— Все в порядке? — спросил Северус. Судя по звуку, он говорил, почти не шевеля губами.
— Да, — коротко ответил Гарри. Он чуть-чуть сдвинулся на стуле поближе к Хагриду. Но тут же застыл на месте, сообразив, что Cambiare Podentes вполне может наказать его за попытку сбежать от Северуса. Он не должен позволять себе даже мыслей об этом.
Вероятно, Северус понял причину ступора Гарри. Во время церемонии сортировки он не произнес больше ни слова, даже когда пронзительный голос МакГонагалл выкрикнул имя, которое Гарри совершенно не ожидал услышать.
«Чарльз Боул!»
Боул?! Время остановилось. Гарри охватила слепая ярость, его глаза заволокло кровавой пеленой. Когда же зрение прояснилось, он увидел на табурете темноволосого мальчика, на которого обратил внимание еще раньше. Сейчас мальчишка не выглядел встревоженным, подумал Гарри, сжимая кулаки. Было видно, что верхняя губа мальчика дрожала, совсем чуть-чуть. Наверное, он ухмылялся. Слизеринцы всегда так делали, а Чарльза Боула только что распределили в Слизерин.
Кто бы сомневался. Куда еще он мог попасть?
Губы самого Гарри непроизвольно растянулись в холодной усмешке. Этот Боул даже внешне похож на своего старшего... брата? кузена? Поначалу это не бросилось в глаза Гарри, когда мальчик вместе с остальными первокурсниками стоял в отдалении, но сейчас, видя его всего в нескольких футах от преподавательского стола, ошибиться было невозможно. Такие же волосы, такие же глаза, даже черты лица...
Гарри захотелось сорваться с места и ударить мальчишку. Наверняка он такой же, как и остальные члены его семейки. Жестокий, бессердечный, настоящий будущий Упивающийся Смертью! Который еще и гордится этим!
Гарри возненавидел его с первого взгляда, неважно, что юный слизеринец не был тем мужчиной, от рук которого на самом деле пострадал Гарри. Даже тот факт, что Северус давно отомстил за него, не помогал Гарри справиться со злостью. Хорошо, пусть старший Боул мертв. Но эта младшая версия Упивающегося была жива, находилась прямо перед ним, и Гарри вскипал от одного взгляда в его сторону.
Он едва ли слушал приветственную речь Дамблдора. И даже не обратил внимания, что директор представил его как нового преподавателя Хогвартса. Только когда Хагрид ощутимо пихнул его локтем в бок и сказал: «Ну давай, Гарри!», — он встрепенулся и тупо посмотрел на полувеликана. Давать что?
Рука Северуса, исподтишка дергающая его за мантию, подсказала, что делать. Северус заставлял его встать. А все присутствующие в зале смотрели на него. И не потому что заметили бесцеремонный жест Снейпа. На лицах учеников было написано... ожидание.
А, встать! Разумеется. Гарри поднялся, чувствуя себя полнейшим идиотом. Все ведь поняли, что он не услышал ни слова из сказанного директором.
Несколько студентов на дальнем конце гриффиндорского стола зажимали руками рты, сдерживая смех. Семикурсники. Его друзья.
Джинни была среди них, но она не смеялась. Она смотрела через весь зал на Гарри с совершенно потерянным выражением лица. «Видимо, Рон уже сказал ей, — подумал Гарри. — Про то, что мне нравятся парни».
