Неожиданно, все еще лежа на боку, юноша выгнул спину, склоняя шею – вся сдержанность была забыта – из его горла вырвался глубокий стон, руки больше не лежали безвольно, а накрыли лежащую на его груди ладонь Северуса. Постанывая от силы жгучего поцелуя в плечо, он слегка извивался, его тело узнавало удовольствие и страсть, которое оно ощущало, но в котором ему было отказано в течение всей недели.
Лаская грудь юноши, Северус притянул его в объятье, вдыхая теплый, чистый запах, целуя чувствительное место за ухом Гарри, снова применяя Sensatus, как только юноша напрягался. Руками, губами и зубами он изучал каждый изгиб плеча Гарри, плоскую равнину его живота, упругие мышцы его груди.
Наконец он позволил Гарри очнуться от заклинания, точно уловив момент: тихие стоны удовольствия сменились на равномерный ритм глубокого дыхания. К тому времени Гарри лежал на спине, а Северус возвышался над ним сбоку. Наклонившись, он мягко взял в рот небольшой темный сосок, лаская его языком, в то время как его пальцы нежно дразнили второй.
Он ожидал просьбы повторить Sensatus, но юноша продолжал лежать – неподвижно и безвольно, не принимая никакого участия в действиях.
С досадой Северус приподнялся и грубо оттолкнул Гарри.
– Поднимайся, – процедил он. – Убирайся с моей постели.
Гарри молча сел, перенес ноги на пол и встал спиной к зельевару. Затем обернулся, с намеренной пустотой в глазах поискал на полу рубашку, подобрал и стал надевать ее. Несмотря на нарочитое спокойствие, его пальцы слегка дрожали.
Решив, что вот он, подходящий момент пробиться через выстроенную им стену, Северус грубо приказал:
– Вначале одень меня, а не себя,
Руки Гарри дернулись, челюсть напряглась, но это небольшое восстание было подавлено, даже не достигнув губ.
– Да, Северус, – только произнес он, выронил свою зеленую рубашку и подобрал смятую черную.
В отчаянии, которое никак не сказалось на его жестоком выражении лица и еще более жестких словах, Северус наблюдал за юношей.
– Как ты жалок, – выдохнул он, решительно настроенный пошатнуть эту самоуспокоенность раз и навсегда. – Ты что, не в своем уме – одеваешь меня в грязную одежду? Ты обязан использовать не только тело, но и мозги, чтобы ублажать меня! Найди чистую рубашку и не смей допускать подобных оплошностей в будущем!
Казалось, однако, что оскорбления лишь глубже погружали Гарри в состояние транса. Кивнув, он направился открывать шкаф. Знакомый Северусу Гарри по крайней мере посмеялся бы над находящимися внутри рядами черной одежды и полном отсутствием других цветов. Отпустил бы шутку насчет того, что одежда определяет человека. Северусу не хватало подтрунивания, не хватало вызова, который всегда сопутствовал общению с настоящим Гарри Поттером.
Этот совершенно пустой юноша начинал его пугать. Мало что могло внушить Северусу страх, но перспектива того, что Гарри Поттер никогда не всплывет из своего транса, по-настоящему страшила его. Разумеется, Северус понимал, что Гарри вел себя так только в его обществе; во время еды в Большом Зале он был самим собой. Что мало утешало Северуса. Слишком скоро друзья Гарри покинут школу и начнут новую жизнь, а Гарри останется с Северусом и рискует погрузиться в это ужасное абсолютное смирение, из которого уже никогда не выберется.
Северус раздраженно выхватил рубашку из рук Гарри и надел ее сам.
– Ну, чего ты ждешь? – усмехнулся он, меряя фигуру юноши сверху вниз с самым презрительным взглядом, на который был способен. – Тебе так не терпится снова испытать Sensatus, что ты решил остаться полураздетым? Одевайся!
И снова никакой реакции.
Северус вылетел в гостиную, уселся на стул и схватил Карту Мародеров с кофейного столика. Она действительно была гениальной – настоящее произведение искусства. Ну, положим, за этот ее аспект, вероятно, отвечал Люпин, решил он. Чистое же величие магии явно принадлежало Поттеру. Ему и Блэку.
Гарри вышел в полностью застегнутой и заправленной рубашке, его волосы были смочены водой и приглажены.
– Подойди и сядь рядом, – ухмыльнулся Северус. – На полу.
Но и такому приказу он беспрекословно подчинился, с отвращением констатировал Северус.
– Кажется, эта Карта мне пригодится, – задумчиво начал Северус. Вытянув руку, он провел пальцами по волосам Гарри и, поглаживая пряди, вернул их в обычное беспорядочное состояние. – Мне больше не нужно будет бродить по темным коридорам в поисках студентов-нарушителей комендантского часа. Теперь я смогу расслабиться, пить чай по вечерам и просто записывать, кто где болтается. – Он рассмеялся, слегка потянул Гарри за волосы и добавил: – Уверен, что твой отец думал не об этом, создавая ее. Разумеется, я также убежден, что он не планировал, что ты станешь чьим-то наложником, тем более моим. Что бы он сказал, если бы увидел, как ты сидишь на полу и тебя ласкают, словно пса?
Гарри не ответил, пока Северус не прорычал:
– Вопрос не был риторическим! Что бы сказал твой отец, если бы увидел тебя вот так?
Гарри закрыл глаза.
– Понятия не имею, Северус. Я его совсем не знал.
Отличный ответ.
