Гарри разделал достаточно цыплят для тети Петунии, но никогда не видел таких мелких. Он попытался копировать элегантные движения Снейпа, но лишь полностью изуродовал цыпленка. Тогда как Снейп уже аккуратно снял со своего кожицу и разрезал на мелкие кусочки – цыпленок выглядел так, что хоть сейчас используй на ингредиенты для зелий. Аппетит это, конечно, не внушало, но Гарри был так голоден, что лишь покачал головой, отмахиваясь от мысли, отложил нож и стал разрывать мясо вилкой.
– И где домовики находят таких мелких цыплят? – поинтересовался он.
Снейп усмехнулся.
– Это корнуэльские пернатые.
Гарри никогда о таких не слышал, но лишь заметил:
– А. Ну, тебя отлично кормят. – Неудивительно, что зельевар так часто пропускал обеды в Большом зале.
– А ты не пробовал их раньше, верно?
– Так же как и суфле, или мусс, или палтус на гриле с рисом, – усмехнулся Гарри.
– И чем же тебя кормили дома? – как бы между прочим поинтересовался Снейп.
Гарри нахмурился.
– Ну, ты знаешь.
– Нет, я никогда не ел с магглами, и поэтому не знаю.
– Ну, в основном бутерброды с джемом, – ответил Гарри, решая не упоминать тот факт, что ел он эти бутерброды тогда, когда Дерсли поглощали разделанную им курицу. – Или бобы на тосте. – Гарри позабавило, что при этих словах Снейпа едва сумел скрыть отвращение.
Зельевар отложил вилку. Перед ним появилась дымящаяся чашка чая, а перед Гарри – песочное печенье, украшенное горкой сладкого крема, и стакан тыквенного сока. Гарри приподнял бровь, гадая, не напутали ли чего-нибудь домовики, но Снейп, вел себя как обычно и юноша решил, что, вероятно, так было задумано. После того, как Гарри чуть ли не вылизал свою тарелку, Снейп спросил:
– Все еще голоден? Знаешь, ты всегда можешь попросить добавки.
– Нет, спасибо, – отозвался Гарри, оглядываясь по сторонам. Во время еды он чувствовал себя нормально, но теперь начал нервничать – и не без причины. Сейчас Снейп снова велит снять рубашку или что-то в этом роде. Перспектива вовсе не вызывала у него энтузиазма, пусть даже он придумал, как выносить все это. Поэтому Гарри искал, чем бы отвлечь внимание зельевара. – Ты что, прочел все эти книги?
– Я люблю читать.
– Предпочитаешь что-то особенное?
– Ничего, что тебя бы заинтересовало.
Гарри не знал, почему его так оскорбили эти слова; возможно, они были правдой. Вероятно, это были книги о зельях или что-то в этом роде.
– Предлагаю еще выпить, – продолжил Снейп. В центре стола возникла только что откупоренная бутылка и хрустальный бокал; очевидно, мужчина отлично вышколил домовиков. Снейп налил полбокала и протянул Гарри.
Пусть это было невежливо, но Гарри принюхался перед тем, как сделать глоток. В этот раз вино казалось резковатым. Слегка поморщившись, он подумал – не сказать ли, что оно ему не по вкусу, но тут Снейп произнес: «Пей», и он понял, что вероятно, лучше будет повиноваться. Гарри сделал большой глоток кисловатой жидкости. Затем второй.
– Я же не сказал глушить его, – усмехнулся Снейп. – Но я желаю, чтобы ты допил через пару минут. А затем мы пройдем в спальню.
Пока Гарри, нервничая, стоял у изголовья кровати, Северус направил палочку к камину и разжег небольшой огонь. Еще одно заклинание – и за волшебным окном засияла звездная ночь. Решив, что теперь в комнате стало слишком темно, Северус зажег несколько свечек. Да, так будет лучше.
Он заметил, что дыхание Гарри уже стало глубоким и размеренным, что означало стресс и нежелание его показывать. Приблизившись, Северус взял в ладони лицо юноши. О, как же это соблазнительно – наклонится и нежно поцеловать его, как он сделал прошлым вечером. Гарри бы не сопротивлялся, в этом он был уверен. Он мог бы обнять его и притянуть к себе, и тогда их губы сошлись бы в настоящем поцелуе, их первом, потому что тот, взятый силой, не считался, верно...
Северус подавил желание.
Покорность Гарри не означала, что это было бы правильно, особенно учитывая, из-за чего юноша не сопротивлялся. Его чертово притворное смирение. Серверус был решительно настроен положить ему конец, но теперь, для этого, для их интерлюдии... он был так же твердо настроен продолжать в любом случае – что бы ни произошло.
Даже если бы Гарри задыхался этой нервной одышкой и тихо бурчал что-то грубое в ответ на каждое слово Северуса.
Зельевар опустил руки на темно-зеленую рубашку Гарри и начал расстегивать ее, бормоча:
– Кажется, сегодня моя очередь.
Юноша стоял и молча позволял ему это. Ну, разумеется. На самом деле, Северус бы только приветствовал небольшую беседу и даже естественное легкое сопротивление. Но выбранное Гарри притворство крайне досаждало – и не только потому, что могло помешать ритуалу. Северус понял, что оно ему просто не нравилось.
Он потянул за подол рубашки, там, где она была слишком тщательно заправлена, но Гарри не отреагировал и на это. Он стоял с закрытыми глазами, его дыхание – глубокое и ровное – поднимало и опускало грудь. Северус расстегнул его манжеты и осторожно стянул рубашку с плеч, но Гарри не показал ни словом, ни жестом, что испытывает неловкость.
