– Ну, а что бы сказал Блэк, узнай он, что ты греешь мою постель?
Голос Гарри оставался бесстрастным.
– Сириуса бы стошнило.
– А Люпин? – ощерился Северус. – Вы с ним отлично ладили, насколько я помню. На какое-то время он даже стал тебе чуть ли не вторым крестным, верно? Как бы он отреагировал, узнай, что ты мой сексуальный раб, мой постельный наложник? Его бы тоже стошнило?
– Нет, Ремус бы понял, – тихо возразил Гарри.
– О, Ремус бы понял, – жестоко передразнил Северус. – И откуда такая уверенность?
Гарри прислонил голову к подлокотнику кресла, в результате чего Северус совершенно непроизвольно положил ему руку на затылок. Гарри просто устал, и это сказывалось на его поведении.
– Ремус понимает, что значит быть подвластным чему-то большему, чем он сам, большему, чем все надежды и желания, – объяснил Гарри. – Полнолуние наступает каждый месяц, и он не может предотвратить ни его, ни свое обращение, и неважно, как сильно ему хотелось бы изменить обстоятельства. Ремус сказал бы, что Cambiare Podentes – моя луна, и что я должен научиться существовать в ее фазах.
Отличная логика, подумал Северус. Вероятно, Люпин рассуждал бы именно так.
Северус снова взглянул на Карту, рассеянно наблюдая за тем, как директор мерил шагами кабинет.
– Accio пергамент, перо и чернила. – Северуса осенила другая идея. – Что ж, полагаю, настало время найти изобретательности твоего отца лучшее применение, чем розыгрыши и проказы, но сегодня я не в настроении. – Он подвинул вызванные предметы к Гарри и развернул на столике карту. – Составь список всех нарушителей. Не забудь рядом с каждым именем записать время и место нарушения.
Он был уверен: уж этому Гарри Поттер, герой Гриффиндора, положит конец.
Но Гарри просто взял палочку и произнес: "Tempus sempre"; из нее возникли блестящие часы, с серо-синими светящимися стрелками. Затем он изучил Карту и стал записывать имена.
Северус подавил вздох, взял справочник по зельям и принялся за чтение – но его мысли были не столько о пыльце фей, сколько о странном спектакле, который разыгрывался у него перед глазами.
– Все, достаточно, – какое-то время спустя заявил Северус. – Давай посмотрим на твой список.
Безмолвно и с бесстрастным выражением лица Гарри протянул пергамент.
– Интересно, по какой причине ты записывал лишь слизеринских нарушителей порядка? – поднял брови Северус.
Пожав плечами, Гарри взглянул на зельевара.
– А только они его и нарушали.
Это было очень хитрым бунтом или истинной правдой. Северус не был уверен, а использовать ради этого легилименцию было бы глупо. Взглянув на Карту, он заметил лишь слизеринцев в местах, где не должно было быть студентов.
– Сожги список, – приказал он Гарри. – Я не собираюсь снимать баллы со Слизерина.
Гарри не возражал, хотя, вероятно, и не удивился.
– Каким заклинанием стирается Карта?
– Шалость удалась, – ответил Гарри.
Северус нахмурился.
– Твой отец со своими приятелями занимались далеко не шалостями. Они специализировались на жесткости по отношению к другим. Странно, что все они не были отсортированны в Слизерин. – На этих словах взгляд Гарри стал пустым и Северус понял, что, возможно, «отсортированы» оказалось ключевым словом. Он повел себя неверно, размышляя как слизеринец, пытаясь обманом и хитростью вывести Гарри из его транса.
Он же был гриффиндорцем. Чтобы пробиться сквозь их непрошибаемую тупость, скорее понадобиться честная прямота, а не хитрая изворотливость, и Северусу следовало понять это раньше, в самый первый вечер, как только Гарри стал вести себя странно. И то, что у него ушло так много времени, чтобы прийти к этому выводу, по-настоящему обеспокоило зельевара.
– Какого дьявола с тобой происходит, Поттер? – резко взорвался Северус.
Резкий тон никак не повлиял на остекленевший взгляд юноши.
– Ничего.
– Ах, ничего, – передразнил Северус. – Ты просто превращаешься в сомнамбулу каждый раз, когда приходишь сюда!
Гарри моргнул.
– Сомнамбулу?
– Да! – рявкнул Северус, наклонившись вперед и щелкнув пальцами перед носом Гарри. – Просыпайся!
Юноша снова моргнул.
– Я не сплю, Северус. О чем ты?
– Ты прекрасно понимаешь, о чем. – Когда Гарри промолчал, Северус вздохнул. – Это преувеличенное смирение, которое ты практикуешь. Нужно положить ему конец.
В зеленых глазах возникла озадаченность.
– Я выполняю все, что ты требуешь.
– Скорее все выполняет кто-то другой!
Снова озадаченность – в этот раз такая явная, что Северус стал гадать, что же именно происходит в голове юноши.
– Я не понимаю, – уставился на него Гарри. Мерлин, он выглядел так, словно кто-то применил к нему чары Месмера: смотрел таким же оцепенелым, а теперь еще и немигающим взглядом.
