Небрежно сбросив рубашку на пол, Северус провел рукой по ключицам и бережно прошелся кончиками пальцев по бьющейся пульсом жилке горла. А, вот оно... такое необходимое ему доказательство того, что Гарри не был так спокоен, как говорило его лицо. Зачем он притворяется – вот что не давало покоя Северусу. Он же не делал этого раньше, до среды, когда с ним произошла эта драматичная перемена, затронувшая душу и тело.
Северусу приходило это в голову и раньше... что именно повлекло за собой изменение. Вечер вторника ознаменовал собой несколько событий: Гарри открыто взбунтовался против урока зелий, признался, что его мучают кошмары, а потом последолвал этот жгучий поцелуй...
Но Северус знал, что Гарри Поттер далеко не трус, и не верил, что какое-либо из вышеперечисленных событий могло привести к возникновению этой новой, покорной версии Мальчика-Который-Выжил.
Любопытно... пульс под его пальцами все более учащался, хотя других признаков волнения в молодом человеке не наблюдалось. Северус погладил бицепс юноши и сжал упругую, гладкую плоть. Ах, прекрасно... его руки были покрыты загаром, мускулы оттеняла гладкая кожа – почти совершенство. Не дряблые и не накачанные, но сильные и упругие. Осторожно сдерживаемая сила – словно сама магия.
– Гарри, – прокашлявшись, произнес Северус, хотя голос прозвучал более хрипло, чем ему хотелось. – Открой глаза.
Их зелень была покрыта поволокой, но не удовольствия. Северус был достаточно опытен, чтобы увидеть разницу. Эта сонливость напоминала пустоту. Бездумность. И хотя сам Северус часто обвинял в ней Гарри Поттера, меньше всего ему хотелось видеть юношу таким, даже вызванной этой его странной игрой в смирение, которого Северус никогда от него не требовал.
Он резко щелкнул пальцами перед оцепенелым взглядом Гарри, и, когда юноша моргнул, покачал головой и сухо заявил:
– Не спи. Ты не забыл, что должен учиться получать наслаждение от моих прикосновений?
Гарри медленно кивнул, снова, с потухшим взглядом, погружаясь в состояние транса. И Северусу это было невыносимо. Он собирался ласкать юношу дольше, но неожиданно решил, что, возможно, будет лучше сразу приступить к выполнению задуманного.
– А сейчас я хочу, чтобы ты снял мою рубашку, – лениво объявил он. – Ты понял, Гарри?
И даже тут – ни малейшего сопротивления.
– Ладно, – просто сказал тот, не просто сонным, но уже каким-то... мертвым голосом. Это описание подходило и к его взгляду, понял Северус, впадая в депрессию. Сильные пальцы Гарри уверенно расстегивали его пуговицы одну за другой, руки спускались по черной рубашке Севреуса. Он не мешкал, как это делал раньше Северус, а методично перешел от пуговиц к запонкам и наконец стянул рубашку полностью.
Взгляд юноши задержался на Метке, и это вызвало единственную реакцию – он на мгновение закрыл глаза.
– В постель, – пробормотал Северус, потянув его за собой – и юноша безвольно повиновался. Как будто его мозг прекратил функционировать, как будто он стал каким-то магическим предметом, способным лишь повиноваться приказам. Ни индивидуальности, ни самосознания – Гарри стал меньше чем рабом, меньше чем домовиком. Он словно превратился в выполняющую желания волшебную палочку.
С темным отчаянием Северус понял, что ненавидел такого Гарри. Он подумал – не остановиться ли, не обсудить ли все это, не вынудить ли юношу прекратить этот цирк, но не был уверен, сможет ли найти подходящие, достаточно убеждающие слова. Гарри уже отдал ему свои самые ценные вещи и даже объяснил Северусу, как работает карта; не колеблясь ответил на самые интимные вопросы. Он настолько глубоко погрузился в свое притворство, словно его собственное «я» прекратило существовать. И Северус не знал, как его вернуть, кроме как с помощью агрессивного избытка интимности, но также инстинктивно понимал, что это было бы грубейшей ошибкой.
Поэтому, вздохнув, он приступил к выполнению задуманного уже неделю тому назад. Лежа на боку, он притянул к себе Гарри так, что его обнаженная грудь прижималась к теплой спине юноши. Голова Гарри покоилась на плече Северуса, и зельевар прижал его к себе свободной рукой, лаская пальцами грудную клетку юноши, и, без дальнейших приготовлений, принялся целовать его затылок.
Дыхание Гарри стало еще глубже. Вдох, выдох, вдох, выдох – юноша позволял Северусу делать с собой все, что угодно. Однако он должен был учиться удовольствию, а не практиковаться играть труп! Северус снова задумался: не прекратить ли все это. Но ему не хотелось; не хотелось лишать себя гладкого, теплого ощущения Гарри в его объятьях, Гарри в его постели.
У него не оставалось выхода. Гарри должен был учиться принимать удовольствие, и он его примет. "Sensatus", – прошептал Северус, касаясь палочкой плеча юноши.
И тело Гарри ожило.
