— Мне не нужны благодарения ни от тебя, ни от твоего любовника. Я хотел бы пожалеть Аулэ, если бы не видел, что он всегда был таким. На нем всегда был налёт тьмы. И вы, падшие, не достойны ни сочувствия, ни шанса на исправление.
Мелькор закатил серебристые глаза, с видом существа, которому приходится выслушивать одну и ту же скучную нотацию на протяжении нескольких веков. Но тут к ним снова подошёл Аулэ и темный улыбнулся ему уже мягко-снежно.
— Ммм… молотки, клещи… а я и не знал, что мастерская и пыточная почти одно и тоже.
Огненный вала разложил перед водным духом на полу орудия пыток: двуручную пилу, молотки, топор, кувалду, щипцы, кусачки, напильники, лом, ножницы по металлу, ножи… Глаза Аулэ вспыхнули багровым пламенем и осветили инструменты. Он выбирал какой вонзится в Ульмо первым.
— А мозги-то небось мягкие, как тесто… да, Мелько? — задумчиво спросил Аулэ, растопырил пальцы и медленно сжал их, будто пробуя что-то на ощупь.
— Не думаю, — с азартом поддержал Темный, — скорее водянистые, как болотная жижа. Давай проверим!
— Ну, приступим. Скорее начнём, скорее кончим, м? — деловито распорядился мастер и бросил Мелькору обжигающий страстью взгляд.
Мелькор взмахнул рукой — тёмная энергия подхватила водного духа и протащила его до стены, прижимая и обездвиживая. Темный скинул с плеча цепи, подергал за концы, проверяя на прочность, и с сомнением закусив чувственную губу.
— Не знаю, эти подойдут? Не вырвется?
— Нет, не удержат, — замотал головой огненный, взметая каштановое пламя. — Но у меня есть неплохая идея!
Он взял в руки молот, выбрал несколько подковочных гвоздей, покрутил в пальцах, потом положил их, и отобрал другие, более ржавые. Поднял руку Ульмо, закатав длинный белый рукав его мантии, прижал к стене. Догадавшись, что сейчас произойдёт, Ульмо инстинктивно дёрнулся, но тут за плечо его удержал Мелькор. Пару секунд и ржавый металл пробил руку, раскрошив тонкие косточки запястья. Следом гвозди вошли в сгиб локтя и плечо. Ульмо до крови кусал губы от каждого движения молота, одновременно и мучаясь от боли, и уже боясь следующего удара. Вскоре и другая рука оказалась пригвожденной к стене. Из-под рыжей ржавчины текли струи крови, впитываясь в светлые одежды
— Алое на белом… фу, как не красиво! Алое прекрасно только с чёрным!
С этими словами Аулэ коснулся его груди. По следу его жгучих пальцев на мантии появлялись обгорелые дыры, они расширялись и сливались, пока одежды полностью не осыпались пеплом. Ульмо болезненно зажмурился и сжал зубы. Но не единого стона не подарил мучителю. Огненный немного разочаровано, но всё-таки завороженно блуждал взглядом по обнаженному статному телу, кое-где покрывающемуся на глазах вспученными волдырями и мелкими ожогами.
— Ну, нет, Ульмо! Так не пойдёт! Ты так сладко стонал, потрахивая мою супружницу, а теперь молчишь, как воды в рот набрал! Ну я все равно сейчас услышу твой возбужденный голосок!
Раскалённым металлом латной перчатки Аулэ прошёлся ласковыми прикосновениями от шеи, через ключицы, по груди и к низу живота, оставляя обожженные красные дорожки.
Огненный обернулся на свои инструменты, приметив среди них большую гайку с резьбой. Деталь под взглядом мастера завибрировала, поднялась в воздух и послушно влетела в свободную руку. Аулэ с обольстительной ухмылкой накрутил гайку на член повелителя воды, а затем начал медленно проводить рукой от основания до головки, приоткрывая ее и возвращаясь обратно. Это движение приносило страшное неестественное удовольствие. Орган против воли владельца восстал.
— Конечно, не как в норке моей жены. Но тебе тоже понравится. — Сказал Аулэ и подмигнул водному золотистым глазом. — Тебе ведь нравится?
— Нет! Аааа… да… нет!
Ульмо тихо застонал, но движения Аулэ вдруг стали сильнее. Острые грани кованой перчатки расцарапали, а потом и вовсе вспороли нежнейшую кожицу.
Ульмо закричал, забился, пытаясь вырваться. Но похоти было в разы больше, чем боли. Для Ульмо весь мир перестал существовать, не было ни Йаванны, ни мучителей, только заливающая все перед собой тягучая жажда излиться. Но безжалостная окольцовка этого не дозволяла, да ее уже и не получилось бы снять. Резьба прорезала кожу увеличившегося в размерах члена и схватила орган мертвой хваткой.
Несчастный пленник почти потерял сознание от мучительного перевозбуждения и страшного страдания, готовый сейчас же если не кончить, то развоплотиться.
— Плесни-ка ему водички, а то мы слишком быстро потерям нашу игрушечку, дорогой Аулэ. — сказал Мелькор, который, наблюдая картину жестокой пытки, сам начал возбуждаться.
Аулэ взмахнул руками — в горнах взметнулось пламя. Огонь заструился восходящими потоками по стенам, рванулся к самому потолку. Кузня заполнилась едким удушающим дымом.
Мелькор насыпал снега в два ведра. Дух пламени поставил их на угли открытого горна. Вскоре снег растаял, а затем и вода закипела. Схватив каждый по ведру, мучители сразу с двух сторон начали тонкими струйками лить кипяток на голову пленнику. Злая вода жалила огненными потоками, но это все же была — вода!
