Ульмо пришел в себя. И только ради того, чтобы увидеть, как ему в лицо летит молоток. Аулэ ударил им прямо в челюсть водному. Тот резко раскрыл рот в немом крике, и почти все некогда прекрасные зубы белыми разбитыми кусками выпали изо рта. Оставшиеся осколки и крошку он выплюнул с кровавой пеной.
— Ха, почти как на море! — огненный подбрасывал и ловил за рукоять молот. Он хотел ещё раз ударить, но передумал и, отшвырнув инструмент в сторону, взял щипцы и положил их нагреваться на огонь.
Йаванне повезло, сознание сжалилось над ней и в этот самый момент унесло в спасительный обморок. Она уже не видела, как Мелькор жестко вцепился в челюсть ее возлюбленного, открыл ему рот так широко, что края губ прорвались в жуткий кровавый оскал, заливающий кровью спутанные, когда-то белые, а теперь слипшиеся в бурые жгуты пряди, не видела, к ее счастью, и того, что последовало за этим. Иначе она бы сошла с ума от ужаса.
Аулэ взял большие щипцы, те, которыми удерживают металлические заготовки, из огня горна. Он быстрым движением втолкнул инструмент в рот водного. Металл с шипением ухватил язык, пламенный резко дёрнул и вырвал его.
Язык все ещё в последних конвульсиях вертелся в захвате щипцов, разбрызгивая вокруг себя кровавые струи, словно умирающая в сетях рыба. Аулэ брезгливо на него посмотрел и выбросил в угол вместе со щипцами. А потом внезапно впился поцелуем в беззубый немой рот.
Мелькор рассвирепел! В его душе поднялось что-то похожее на ревность, но скорее собственничество. Как смеет его тёмное пламя лизаться с этой полудохлой воблой!
— Аулэ! Заканчивай с ним! — рявкнул гневный приказ темный вала.
Огненный дух со злостью скрипнув зубами. Ярость придала ему бешеную неуправляемую силу. Его глаза расширились, в них забились вихри огня, словно всполохи взрыва, запертого за стеклянной преградой и не находящего выхода. Вся боль, весь ужас сконцентрировались в сердце водного духа, он уже готов и кричать, и умолять о спасении. О, как он жаждал сейчас жизни! Но из его рта вырывались лишь хрипы и мычания. И он в последней отчаянно-бессмысленной попытке позвал мысленно воду. Услышав отголоски безмолвной молитвы Эру и зова воды, Аулэ рассмеялся высоко задрав голову и вкрадчиво сказал:
— Ты слишком далеко от своей стихии, Ульмо. Здесь нет ни капли воды. Только плааамяяя!
Испепеляющее пламя во взгляде духа огня, наконец, выплеснулось и прожгло водного насквозь. Кожа Ульмо покрылась струпьями, иссохла, истончилась, обтянув скелет. В некоторых местах она порвалась, демонстрируя обугленные мышцы, обнажая кости. Водный прекрасный дух на глазах быстро превратился в тонкую, безвесную мумию.
Огненный отряхнул брезгливо руки одну о другую, показывая жестом, что дело завершено и снял перчатки. Он оглянулся на любовника. Мелькор припал на одно колено к темно-красной лужице, черпал кровь и жадно глотал. А потом набрал полные ладони солёной и ещё тёплой, но уже густеющей влаги и поднёс к лицу Аулэ.
— Прими эту чашу из моих рук, драгоценный.
Тот, сверкнув глазищами, изыскано наклонился и выпил все до последней капли облизнув ладони Тьмы. Тусклые отблески пламени догорающего огня в горнах и струи крови узором повторили точёные черты огненного.
С дикой животной страстью Мелькор подхватил мастера, все ещё закованного в тяжёлые доспехи на руки. И целовал его залитое чужой кровью такое красивое лицо, что в кровавых подтёках, запекающихся вином у губ, показалось темному ещё нежнее и прекраснее.
Чёрные доспехи Мелькора стали полупрозрачными и стекли клубами дыма со статной фигуры.
— Кстати, ты обещал полирнуть мне Гронд{?}[Кто тут ещё ни разу не пошутил тупо про молот Мелькора? Я…😊], — переводя тяжелое дыхание, сказал темный. Его светло-серебряные глаза стали цвета вороной стали, а затем и вовсе почернели от страсти и предвкушения.
— Конечно, мы договаривались. У меня новая алмазная пыль, особо тонкая. Сверкать будет ярче яйц Манвэ.
Мелькор похабно и коварно улыбаясь, положил руку на его плечо и потянул вниз, а второй приспустил свои штаны и достал большой и твёрдый член.
— Мелькор! Я вообще-то имел ввиду твой молот. — сказал дух огня негодующе, но вместе с наигранным неудовольствием в золотых глазах мелькнула какая-то распущенная плутоватость.
— Я тоже. Давай быстрее, я уже давно хочу, ещё с того момента, когда ты дрочил рыбке. — страстно требовал Темнейший.
Огненный хотел сказать ещё что-то, но Мелькор мягким и плавным жестом коснулся его губ. Припадая на колени, обводя руками мощную спину, а затем и литые мышцы задницы любовника, Пламенный закрыл глаза и иступлено медленно облизнул каждый из его пальцев, вбирая в горячий рот и посасывая. А затем сам сжал губы в плотное кольцо и чувственно натянул на головку возбужденного члена.
