Непривычный пока ещё к такому действу, мастер вбирал за щеку неглубоко, но зато с хорошим напором и очень развратным хлюпаньем, при этом помогая себе рукой у основания и лаская мошонку. Вид прекрасного, сильного и величественного тела темного, его полные восторга глаза порождали волны экстазного возбуждения в каждой частичке тела и души мастера, и он принялся отсасывать ещё усерднее.
Мелькор, наслаждаясь ласками, толкнулся глубже, его член коснулся стенки обжигающе горячего горла, и останавливаться темный на этом пределе не собирался. Но Пламенный вдруг весь зажался и нервно да часто задышал. Не вынимая члена, Мелькор властной рукой схватил его за подбородок:
— Не бойся, Каштаночка, скоро привыкнешь, давай-ка расслабься, хочу тебя трахнуть в ротик поглубже.
Аулэ сморгнул выступившие в уголках золотых глаз слезинки и принял ещё дальше, на всю немалую длину. Темный дух страстно гладил его по щекам, плечам, шее. Аулэ отдался во власть этим прикосновениям и сам старался взять ещё глубже и быстрее. Бедра Мелькора задрожали в сильной пляске, он сколько мог смотрел на эту распаляющую кровь картину, поглаживая шею любовника, будто стараясь ощутить движения своего члена и с внешней стороны. А затем судорожно выгнулся, схватив обеими руками за темно-рыжий затылок, и чередой мощных рывков, рыча до стонов и крика, кончил.
Затем Мелькор сел рядом на пол к тяжело переводящему дыхание Аулэ и поцеловал сладко, неглубоко и неторопливо, размазывая капли семени, перемешанные с рыбьей кровью по лицу любовника.
— А теперь можно и Грондом заняться. Где там твои алмазные наждачки?
Комментарий к Глава 12.
Ёёёё! Как же странно писать про невинных котиков после суровых садюг 🥲
Дни сменялись днями, сплетаясь в кружево из рабочих дел, знакомых лиц, привычных разговоров, которые закрывали новым узором прошлые чувства и канувшие теперь в прошедшее катастрофы.
Келебримбор и Майрон действительно снова стали друзьями.
Но пару раз плотное блекло-белое кружево новой реальности казалось прозрачным и легким, как снежные узоры. Меж прекрасных морозных цветов и белых ветвей волшебных деревьев сквозило что-то большое, огненное и важное. Стоит только провести горячей рукой, чтобы увидеть воочию.
Тьелпэ и Майрон совместно, но независимо друг от друга бережно охраняли эту ледяную преграду. Получалось у них хорошо. Только пару раз эмоции почти взяли верх. Первый в цеху, когда майа, ухватив за цепи, медленно подтягивал огромный плавильный ковш, вдруг оступился и чуть сам не упал в металлическую форму. Келебримбор, стоявший сзади для подстраховки, инстинктивно удержал его за талию.
Все звуки шумного цеха вдруг заглохли в этой внезапной близости. Келебримбор слышал только гулкие и тяжёлые удары сердца, бьющего в виски. Вспыхнуло желание не отнимать рук, а прижать к себе сильнее это драгоценное тело, отвести светлую косу и осторожно припасть губами к шее, вдыхая аромат расплавленного золота и огня.
Но эльда отстранился, словно обжегшись, и отругал себя за порыв, вместе с тем уговаривая своё глупое сердце, что это всего лишь реакция на вековую привычку.
Вещее сердце.
Да. Они всё-таки смогли стать настоящими друзьями. И даже гордо отмечали, каждый сам для себя, что совсем даже не лучшими. Они не пили вместе вина, не ездили на охоту и не ходили в гости к общим знакомым. На всякий случай даже поделили этих самых знакомых. Если Келебримбор знал, что увидит в гостях коллеги Майрона, он под любым предлогом избегал поездки. Так же и сам майа.
Они были добрыми товарищами в цеху. Только и всего. Очень старались! И болезненно в тайне наслаждались своей холодной способностью быть повелителями над чувствами и общим прошлым.
…Второй раз Келебримбор едва не утратил власть над сердцем в гостях у Курумо. Мастера отмечали завершение крупного проекта. Над ним трудились все. Отсутствие Келебримбора, и особенно старшего мастера Майрона было бы для остальных оскорбительным. Мастера были все в полном составе, даже сам Аулэ. А как похорошел! Все присутствующие, как один, про себя отметили, что традиционно прекрасный, как все валар, огненный дух светился с недавнего времени в два раза ярче, как-то острее и лучистей, а в глубине золота глаз мерцали таинственные да лукавые огоньки.
Келебримбор в тот вечер был бледен и не выпил ни капли. А его друг майа, к удивлению, активно и как-то отчаянно налегал на вино. Что было далеко за рамками всех приличий. Обычно айнур вели себя очень сдержанно в пример эрухини.
В один миг за окном потемнело, будто бы в ясный вечер набежала на все небо чёрная туча. Вала странно закатил глаза и, будто послушный неведомому зову, быстро распрощался и ушёл под предлогом срочных дел. Только дверь за ним закрылась, как вновь ярко засветило прощальными золотыми лучами догорающее солнце в уходящей ладье майа Ариен.
А Майрон с уходом великого мастера стал вообще напиваться, как не в себя. И эльф нет-нет, но ловил на себе его глубоко запрятанные наполненные печалью взгляды.
