На небольшой тележке они подвезли сено к кормушкам. Равномерно распределив его, помощницы Айкан подобрали с земли все до последней травинки.
Подъезжая к дому, Айкан разделила отару на две части, чтобы овцы, которые должны были скоро принести ягнят, меньше толкались у кормушек и не навредили будущему потомству… Так и подпускала она отару к еде с двух сторон.
Потоптавшись у кормушек, овцы принялись дружно и мирно жевать мягкое, сухое сено.
Айкан внимательно оглядела овец, и они напомнили ей бусы, нанизанные на нитки ровными красивыми рядами.
— Тетя Айымбийке, мать, наверное, замерзла, встретьте ее, пожалуйста, а я… — Эркингюл бегом вернулась в дом.
А Айкан засмотрелась на отару, будто разыскивая какую-то самую любимую овцу, вместе со всеми перемалывающую зубами душистую горную травку. Она так была увлечена, что даже не заметила подошедшей к самому коню Айымбийке.
— Слезайте с коня. Я вам помогу, — предложила Айымбийке.
Айкан вздрогнула от неожиданности.
— Подожди, Айым, — отозвалась она, еще раз окидывая взглядом отару.
От кормушки отошла грузная белая овца и громко заблеяла.
— A-а, вот она, — с облегчением произнесла Айкан и спрыгнула на землю. — С утра эта овца отстает от отары. С обеда перестала щипать траву… Даже прилегла ненадолго. Не своди с нее глаз! Отдели от других, оставь в загоне для овец, что вот-вот принесут ягнят. Судя по блеянию, срок ее уже близок. А другим осталось гулять еще дней пять-шесть.
Айкан не спеша зашагала к дому.
— Дорогая мамочка! Радость моя! — Эркингюл бросилась к Айкан, стараясь обнять ее, еще не снявшую толстого тулупа, целуя в застывшие от холода щеки. — Да ты совсем замерзла! — девушка стала расстегивать пояс своей названой матери, стягивать с нее тулуп. Потом схватила чайник с теплой ведой, чтобы полить Айкан на руки.
Айкан умылась, вытерлась полотенцем, ловко поданным Эркингюл.
На круглом низеньком столе уже была расставлена еда. Эркингюл обеими руками подала Айкан чашку с чаем.
Услужливость Эркингюл почему-то не радовала мать Темирболота.
Айкан не пришлось испытать дочерней ласки, ведь она растила сына. Когда сама была девочкой, старалась угодить — своим родителям. Но она не была с ними такой внимательной и нежной, как Эркингюл. Может быть, потому что жила семья Айкан в бедности — было не до внешних проявлений любви и нежности! А может быть, молодежь теперь пошла другая, образованная, менее сдержанная, не стыдится своих чувств!
А вдруг… Эркингюл пытается быть такой ласковой со своей новой матерью через силу? А что, если так вести себя ее научили мать и отец? И, возможно, дочь Кенешбека не вполне искренна?
Айкан все <время возвращалась мыслями к Эркингюл, стремясь понять, почему заботливость девушки ей не по душе.
Мать Темирболота старалась не быть придирчивой к Эркингюл, отмела от себя все неприятное ей в названой дочери. Она всей душой желала, чтобы Эркингюл заняла в ее сердце место рядом с Темирболотом. Иногда ей хотелось крикнуть во всеуслышанье, что Темирболот и Эркингюл дороги ей одинаково, но она не могла. И все время пыталась понять почему. Ей все казалось, что кто-то зеркальцем наводит на нее зайчик, и эти отраженные лучи солнца не греют ей душу, а только ярко блестят, отвлекают, но не могут помочь забыть то самое дорогое, что хранится у нее на сердце. Айкан не побоялась взять девушку в свой дом, но все время была угнетена мыслью, что не в силах полюбить Эркингюл очень крепко.
Размышляла она над этим уже несколько дней, но не могла выбрать удобного случая, чтобы просто сказать: «Эркингюл, это нравится, а это не нравится мне в твоем характере». Айкан опасалась, что ее слова обидят девушку.
Эркингюл налила еще чаю Айкан, снова передала ей пиалу двумя руками. Потом, отпив из своей, сказала:
— Мать! По-моему, близится время, когда овцы начнут приносить ягнят…
— Да, дочка.
— Мне надо обязательно съездить к председателю.
Вошедшая Айымбийке, снимая в углу тулуп, услышала слова Эркингюл.
— Что, соскучилась по председателю? — поинтересовалась она.
— Разве к председателю ходят только тогда, когда о нем скучают? — отозвалась Эркингюл. — А вы вообще…
Айкан поняла, что девушка готова нагрубить Айымбийке, и перебила ее:
— А что у тебя за дела к нему, дочка?
— Я сегодня нашла заметки Темирболота. Судя по его записям, у нас медикаментов маловато… Надо пополнить аптечку. Все это можно поручить ветеринару Кенжебеку, который мне без конца пишет и просит стать его женой… Темирболот еще отмечает, что нужны дополнительно люди, которые помогали бы принимать новорожденных ягнят…
— А он кого-нибудь называет? — спросила Айкан, подавляя горький вздох.
Эркингюл выбежала в спальню, вынесла оттуда тетрадку.
— «Айымбийке, Салкын, Гульджан, Эркингюл», — бойко читала девушка. — «Лиза», — добавила она тихо. — Мы и так здесь с вами, тетя Айымбийке, нужно еще троих. И заменить Лизу. Вот я и согласую вопрос с председателем.
— Ну что ж, дорогой наш Темиш отобрал подходящих людей, — проговорила Айымбийке и тоже тяжело вздохнула.