- И что теперь будет?- Насупленный Молотов сосредоточенно протирает линзы пенсне.- Погиб Гарриман. Ленд-лиз, очевидно, откладывается - пока придёт новый человек, пока войдёт в курс дела. Возможно, что смерть Гарримана как-то связана с 'испанской плёнкой', тогда всё ещё хуже - ведь мы же обещали Черчиллю, что вопрос с ней закрыт. Как я буду смотреть ему в глаза теперь? А нам на следующей неделе согласовывать последние детали по оккупации Ирана. Что мне отвечать, когда в Лондоне у меня спросят о 'странном перемирии' на фронте в то время, когда германская армии ведёт наступление в Испании? Как на этом фоне просить Рузвельта в Вашингтоне ускорить решение по ленд-лизовским поставкам.
В кабинете на секунду повисает тягостное молчание.
- Я бы начал с перечисления фактов,- смотрю перед собой на стену, ни к кому не обращаясь,- сказал бы что Красная Армия в одиночку за полтора месяца на своём фронте нанесла германской армии соизмеримые или даже несколько большие потери, чем все союзные армии весной-летом прошлого года за три месяца. И потери убитыми и ранеными мы понесли соизмеримые с вашими, так что упрекнуть нас не в чем. А снижение интенсивности боёв на фронте связана прежде всего с необходимостью восстановления боеспособности частей и пополнения вооружения и боеприпасов, которые сильно затруднены растянутостью коммуникаций, недостаточной пропускной способностью транспортных магистралей и перестройкой нашей промышленности на военные рельсы. Или попросту сказать - все военные запасы, созданные к началу войны в приграничных районах израсходованы, снабжение армии идёт 'с колёс'.
Краем глаза замечаю, как вождь, приминающий большим пальцем табак в трубке, замирает, оценивая мои доводы.
'Ворчит товарищ Молотов... Непросто ему иметь дело с союзниками, которые много обещают, но мало делают. Даже заключённые соглашения ничего не гарантируют - необходимо постоянно и неустанно напоминать, просить и требовать их исполнения. С другой стороны - а кому легко? Работа у дипломатов такая, вот только вопрос - подходит ли он для неё? На мой взгляд не очень - в уме, работоспособности и преданности ему, конечно, отказать нельзя, но этого, ох как, недостаточно чтобы стать блестящим дипломатом. Последние два качества являются, пожалуй, ключевыми из-за чего он оказался в обойме вождя, который выдвигал его на самые высокие посты в партии и государстве... Но нигде Молотов не 'выстрелил' - всюду, на мой взгляд, был проходной, временной фигурой. И нельзя сказать, что Сталину некого было выдвинуть на главный дипломатический пост - среди большевиков высокообразованных, знающих множество иностранных языков, отличных ораторов хватало - вот только с этими двумя качествами у них была проблема'.
- Позже обсудим,- коротко бросает вождь.
В дверях кабинета гуськом появляются Димитров и Мануильский.
- Здравствуйте, товарищи,- вождь встречает их в центре кабинета, кивает на стулья,- переходим к главному вопросу, для которому мы здесь собрались, о расколе в Коммунистической партии Польши.
'Очередной 'раздел Польши''?
Вождь отходит к письменному столу и снимает трубку телефона:
- Где товарищ Жданов?.. Понятно, товарищ Димитров, напомните всем предысторию вопроса. Не вставайте.
