Однажды ночью она вообще не сомкнула глаз. Попытки уснуть несколько раз заканчивались тяжелым подъемом с кровати и беспокойным хождением от окна, за которым едва теплилась белая петербургская ночь, до книжного шкафа, где ни одна книжка не вызывала желания взять ее в руки. Ко всему прочему живот начало тянуть и крутить. Слабая ноющая боль время от времени разливалась по телу, но скоро исчезала, оставляя неприятные ощущения во всех членах и почему-то металлический привкус во рту. Промучившись до четырех утра, напуганная все усиливающимися спазмами, Маша вызвала скорую помощь. Недолгое время спустя к ней явилась женщина с хмурым раздраженным лицом и красными от недосыпа глазами. Окинув Машу взглядом, она велела ей лечь и произвела быстрый осмотр.
– Собирайтесь, – сказала она, снимая медицинские перчатки, – поедем.
– Сейчас? – испуганно отозвалась Маша.
– А когда же? – врач с силой захлопнула свой медицинский чемоданчик. – Или хотите дома родить?
– Нет… Я готова, уже все собрала.
– Кто вас сопровождает?
– Никто. Я одна.
Врач посмотрела пристальным и как показалась Маше, осуждающим взглядом. «Должно быть выгляжу я жалко, – пронеслось в голове. Она поймала свой взгляд в зеркале. – И вид растерянный».
– Я должна позвонить своему врачу в «Отто», – сказала Маша, стараясь придать голосу более уверенные и независимые интонации.
– Какое «Отто», дорогая? – удивленно спросила врач. – Нет. Я вижу все признаки простудного заболевания и не имею права везти вас никуда, кроме инфекционного роддома.
– Что? – Маша от удивления и испуга присела на диван, держась за живот. – Инфекционный?
– А ты что хотела? – вдруг раздраженно ответила врач. – Правила и инструкции никто не отменял.
– Но как же так! Я здорова, у меня нет никаких инфекций, возможно небольшой насморк, но я думаю, что это аллергия на пыльцу… – Маша замолчала от внезапно усилившейся боли и наклонилась всем телом вперед.
– Тебе сейчас не думать надо, а рожать.
Маша с трудом подавила мучительный стон, он вышел тихим и протяжным, но скоро спазмы прекратились, и Маша смогла выпрямиться. Подняв голову, она смотрела снизу-вверх на стоящую перед ней женщину.
– Встаем и едем, – сказала та. – Процесс уже пошел. Сегодня родишь.
Маша в растерянности встала с дивана, все еще инстинктивно держась за живот и бездумно двинулась за врачом. В прихожей стояла приготовленная заранее сумка с вещами, она взяла ее, накинула плащ и вышла за дверь.
Машина скорой привезла ее на другой конец города, в какой-то спальный район. Здание роддома оказалось серой многоэтажкой. Войдя в приемный покой и подписав документы, врач скорой ушла, а Маша осталась сидеть на клеенчатой кушетке все чаще и чаще ощущая болезненные спазмы. Прошло не меньше часа, прежде чем пройдя все предварительные процедуры она наконец попала в родильное отделение. Здесь ее встретили люди в зеленых халатах. Один из них, молодой мужчина, посмотрел на нее с удивлением, потом на ее документы, и спросил, что она здесь делает.
Маша в растерянности уставилась на него. Видимо в ее взгляде было нечто такое отчего он улыбнулся и сказал успокаивающим тоном:
– Я спрашиваю, почему вас сюда привезли? У нас здесь в основном неблагополучные пролетарии и гастарбайтеры.
– А-а, – пробормотала Маша. – У меня насморк.
– В каком месте у тебя насморк? – отозвалась находящаяся здесь же пожилая женщина – она что-то искала в шкафах и с шумом перебирала на полках неприятно поблескивающие и позвякивающие медицинские инструменты. – Это с двенадцатой бригады, как пить дать, постоянно везут к нам со всякой ерундой.
Маша сидела на кушетке, положив руки на живот. Смотровая была выложена голубоватой плиткой и почему-то бледный, холодный цвет этой плитки производил на нее самое гнетущее впечатление.
– И куда ее прикажете? – снова заговорила женщина, наконец достав из шкафа никелированную посуду, упаковку каких-то препаратов и коробочку с одноразовыми шприцами. – В пятую? Там одна узбечка.
– Хотите платную палату? Отдельную? – спросил молодой врач.
– Да! Спасибо! Я готова заплатить сейчас… приготовила для платных родов в «Отто».
– Вот и отлично! Татьяна Валентиновна, я сейчас мамочку посмотрю, а вы пока подготовьте там все. Но сначала капельницу поставим.
– Зачем капельницу? – испугалась Маша.
– Не волнуйтесь, мамаша, родим как полагается, – ответила Татьяна Валентиновна, подкатывая к ней стойку для капельницы.
