– Ты на Илюшу-то не наговаривай, – отозвалась Маша, забирая у нее тяжелый рюкзак. – Господи, что ты сюда напихала? И кстати, насчет сопливого ребенка. Если еще раз накормишь его конфетами в мое отсутствие и будешь позволять куролесить, тебе конец. После посиделок с тобой он становится совершенно неуправляем и потом еще полночи с ним на ушах стою.
– Иди к тете, милая кроша! – воскликнула Настя, раскрывая объятия Илюшке, который, едва завидев ее, подбежал к ней с радостным воплем. – Какая злая у тебя маманька! Думает, не знаю, как ты из нее веревки вьешь? Хах, конфетами я его накормила? А кто на последние копейки покупает ему все, во что только не ткнет этот милый пальчик? Смотри, избалуешь пацана, будешь потом локти кусать. Вот недаром говорят, что свекровки те еще… за сыночков трясутся!
– Так, ясно. Иди в комнату и падай в кресло. Клюквенной настойки хочешь? У меня есть.
– Откуда вдруг?
– Соседка подарила. Я тут помогла ей по мелочи. А она мне бутылку отдала. Сказала, не любит этих сиропов, другое дело – что-нибудь покрепче.
– С тобой уже бухлом расплачиваются, – Настя уселась в кресло, не выпуская Илюшку из объятий. – Эх, пьющая мать – горе в семье.
Маша засмеялась и пошла на кухню. Когда она вернулась с рюмками и нарезанными фруктами, Настя с Илюшкой сидели на полу и опустошали большую коробку с игрушками.
– Может, есть хочешь? – спросила Маша, ставя поднос на журнальный столик. – У меня из еды, правда, только детский суп. Можно на скорую руку сыр нарезать. Вроде где-то он был.
– Как всегда, – Настя растянулась на полу и закинула руки за голову. – И правда, надо тебе замуж. Кстати, у Олега есть мать, не в курсе?
– Я всего лишь иду к нему на день рождения, а ты уже, наверное, всю нашу жизнь на годы вперед расписала.
Маша разлила настойку по рюмкам и села рядом с Настей на пол. Они молчали несколько мгновений, а потом Маша спросила:
– Как думаешь, если я не пойду, это будет очень плохо?
Настя, только-только пригубившая настойку, поперхнулась.
– Извини! – воскликнула Маша, колотя подругу по спине.
– Ты знаешь, иногда мне хочется вот так взять тебя за плечи и хорошенько встряхнуть! – Настя откашлялась, села прямо и прислонилась спиной к изножью кресла. – Ты – девушка с большим приветом. Извини, конечно, но для всего должно быть свое время. И понимание, что для тебя и твоего сына лучше, тоже должно было бы уже сформироваться. Я глубоко убеждена – мы получаем именно то, что заслужили. Я так же абсолютно уверена, что ты заслужила такого хорошего человека как Олег. У него, конечно, свои недостатки, не на мой характер, но тебе – самое то. Очевидно, что он тебя любит.
– Что? – вскинулась Маша.
– Как говорила моя бабуля – разуй глаза. А еще она говорила моей матери, когда она осталась одна со мной на руках – ты больше не женщина, ты мать.
– Не понимаю…
– Пока он маленький, – ответила Настя, глядя на Илюшу, – пусть ему станет отцом человек, который, кажется, его принял, и к которому он сам быстро привыкнет.
– У Илюши есть отец.
Настя в упор посмотрела на нее.
– У него нет отца. Твоими стараниями. И того отца, о котором ты думаешь, никогда не будет. Вот, что я тебе скажу: прими решение. Ты уже потешила свое бедное женское сердечко – печальная, покинутая, забытая. Упивалась этим по самое не балуйся. Хватит. Теперь подумай о ребенке. Чтобы его поднять, нужны помощь и опора, и ты должна сделать все, чтобы их получить… Мне вдруг в голову пришло… помнишь мать Скарлетт О'Хары? Вот она была умная женщина.
Маша удивилась, а потом рассмеялась и воскликнула:
– И кто мне вечно пеняет на всякие там литературные истории, несовместимые с жизнью! А сама-то? Ты мне ставишь в пример эту несчастную женщину, которая вышла замуж, нарожала кучу детей, прожила целую жизнь, а умерла с именем первого и единственного возлюбленного на устах?
– Ну, до этого тебе еще далеко, но мысль улавливаешь.
– Сама бы ты себе такой жизни не захотела.
– Сама я никогда бы не очутилась в твоем положении.
Настя потянулась за своей сумкой, достала блокнот, ручку и принялась что-то чертить.
– Я тебе сейчас покажу наглядно. Ты знаешь, я это люблю. Вот один столбик, где плюсы твоей жизни в одиночестве. А вот – жизни с Олегом.
Маша смотрела как Настя что-то строчит и медленно жевала дольку яблока.
– Я поняла, не старайся.
– Нет уж, посмотри на досуге. Вот когда опять полезут тебе в голову всякие мысли – достанешь и почитаешь.
С этими словами Настя вырвала листок из блокнота и положила перед Машей.
– Все будет хорошо, – отозвалась Маша, едва взглянув на ее писанину, но сразу заметила, что преимуществ жизни с Олегом Настя нашла гораздо больше. – Перестань носиться с этой глупой идеей и лучше расскажи, куда ты все-таки решила поехать в медовый месяц?
– Медовый месяц! – усмехнулась Настя. – Еле-еле уломала Дениса на десять дней – такое уж у него плотное расписание… Вот подумываю, не рвануть ли мне в Сеул? У этого, твоего, как раз там что-то намечается перед летним японским туром. Приду, сяду в первом ряду и буду буравить его взглядом, пока не заметит, и вот уж тогда…
