— И что это за цель, если на пути к ней надо убить милых животных, несчастных людей, споткнувшихся на шпалах, или разорвать застрявшую между рельсами машину?
— Цель — доставить нас вовремя живыми и невредимыми за те немалые деньги, которые мы заплатили! По статистике в таких скоростных поездах едут исключительно деловые люди, у которых неотложные встречи, решение важнейших вопросов, и порой целый час опоздания: какой там час, полчаса могут испортить все отношения с партнёрами, поверьте! И неужели тормозить во имя спасения рогатой Милки или пьяного Борьки, чтобы искорёжить наши вагоны, наше драгоценное время или хуже того — наши жизни?!. Всё это мешает развитию и движению цивилизации, если хотите!
Его философия, не лишенная смысла, задела меня, и я невольно стал перекладывать её на свою гнусную историю, на свою цель путешествия, которая должна оправдывать любые средства.
— Вот вы — молодой человек поехали сегодня на сверхскоростном САПСАНЕ, значит, спешите куда-то?!.
— На презентацию выставки.
— Для вас это важно?!.
— Архиважно.
— Вот! Архиважно! Теперь представьте: машинист спасает бурёнку и забуревшего пьяного мужичка, а наш поезд — под откос, в поле, и мы с вами проваляемся в этом поле до тех пор, пока уже пройдут двадцать ваших презентаций, и вы ничего не увидите, и никого не встретите! Такой вариант пойдёт?!.
— Нет, такой вариант не пойдёт! — я даже занервничал. — Мне некогда валяться! Мне срочно надо в Питер!
— Тогда ответьте: убить машинисту корову и того пешехода?!.
— Получается, что убить! Определённо убить и мчаться, мчаться, мчаться в Питер! — и вдруг взволнованно спросил, совершенно не стыдясь, что выгляжу с этим вопросом должно быть очень глупо. — Скажите, вы случайно не знаете, у Московского вокзала, куда мы сейчас приедем, есть прокат фотоаппаратов, а?!.
Санкт-Петербург меня встретил холодной, промозглой погодой, когда я сошёл на открытый перрон Московского вокзала.
Перейдя площадь Восстания, я зашагал прямо в сторону гостиницы «Октябрьская», которая стояла на пересечении Невского и Лиговского проспектов…
— Скажите, пожалуйста, а есть в городе прокат фотоаппаратов? — спросил я девушку, оформлявшую меня в гостиницу. — В Москве об этом совсем не думал, а тут понадобился.
— У нас в гостинице есть, — ответила она и положила на стойку рецепшена мой паспорт, карточку гостя и ключ с номером комнаты, — пойдёте по этому коридору и направо, за прокатом автомашин и турагентством сразу будет прокат фото- и видеотехники.
— Спасибо, девушка! — я даже удивился такому быстрому решению вопроса. — Вы себе представить не можете, как неожиданно иногда нужен фотоаппарат! До того нужен!..
Я вошёл в свой гостиничный номер с фотокамерой на шее, дорожной сумкой на плече, перекошенной бейсболкой на голове и был, наверное, похож на героя-папарацци — немного утомлённого, голодного, но довольного тем, что всё готово к предстоящему сложному дню.
Кинув сумку на тумбочку и положив на стол фотокамеру с тонкой потрёпанной брошюрой «Инструкция по применению», я тут же упал на застеленную покрывалом кровать и закрыл глаза…
Ужасно-противные мысли скакали в голове и стучали по вискам, словно кулаки по стене, когда я на следующий день в двенадцать часов пятнадцать минут стоял на улице Марата с тем же фотоаппаратом и прикрученным к нему длиннофокусным объективом.
«А вдруг он здесь один? А где она? Она вполне может веселиться с другим хахалем в той же Москве, а не с отцом. Постой — постой, тебя не туда понесло, а как же обнажённый рисунок? Вот именно — рисунок. Глупо, она может быть только здесь, с ним. Если отец рисовал её обнажённой, значит, обязательно был момент полного откровения — шампанское, поцелуи, разложенный диван. Мы знаем этих художников, рисующих молоденьких девушек без трусиков и лифчиков, они все до единого „падки к сладким пирожкам“ — Шекспир… Чёрт возьми, при чём тут Шекспир? Короче, подлый отец приручил Ольгу к себе, и она здесь, с ним. Они вместе придумали Астрахань, которая оказалась Питером для двоих, постелью для двоих, „вокзалом для двоих“ — Рязанов… Чёрт возьми, при чём тут Рязанов? А если отец один?».
Моя шпионская дозорная точка была неплохо скрыта тонкими деревьями на той стороне улицы, откуда я следил за красивым особняком «Дома Бажанова» в стиле северного модерна. На фасаде здания висела очень скромная по исполнению, но как бы двусмысленная по содержанию афиша, которая предвещала
Я вскинул фотоаппарат, примостил к нему глаз, точно по инструкции навёл объектив на резкость и нажал кнопку затвора, сделав снимок общего вида «Дома Бажанова» с этой самой афишей.
Приглашённый элитный народ постепенно прибывал, он был одет разношёрстно: кто-то изысканно, даже классически, кто-то — в джинсах, джинсовых куртках, слегка потёртых кожанках, но со вкусом самой лучшей рекламы глянцевых журналов.
Отца с Ольгой среди них я пока не заметил.
