В эту секунду мне казалось, что я разоблачил их обоих, поймал на откровенной лжи. Я хлебнул пару глотков чая и устремился в комнату, держась за голову.
Там на диване красовался разложенный рисунок на листе ватмана, закреплённый по углам подушками, и мои глаза с невыносимой болью ещё раз поглядели на обнажённые прелести моей девочки, которые стали доступны — УВЫ! — не только мне. Я рванул лист ватмана, свернул его и закинул под диван, а потом помчался в ванную комнату и открыл сильную струю душа…
Моя тёмно-вишнёвая «Honda» подлетела к ступенькам старого особняка с большими светлыми окнами.
Я вылез из машины и торопливо направился ко входу, по обе стороны которого пестрели на стене названия книжных, журнальных и газетных издательств, открыл дверь и вошёл.
Охранник, стоявший около тумбы, приподнял руку, требуя пропуск, я вынул «корочку», показал на ходу и заспешил по лестнице.
Кабинет с яркой табличкой ГЛАВНЫЙ РЕДАКТОР Е. А. ПЧЕЛИНЦЕВ был приоткрыт, я стукнул пару раз и шагнул туда.
Увидав меня, редактор проявил неподдельный восторг, приподнялся из — за стола и протянул руку:
— Привет-привет! Проходи, Константин Юрич, садись! — он был приятный мужчина, с приятным тембром голоса, в очках с тёмной роговой оправой и чуть старше средних лет. — Ну, как там «Чай»… из китайской росы?..
— Потихоньку зреет, — ответил я, но думал совсем о другом.
— К нашему сроку созреет?
— Созреет, Евгений Саныч.
— Мне нравится твой оптимизм, Константин Юрич, нравится ещё с первых ранних рассказов. Давай-давай, так держать. Я верю в твои способности, если хочешь — в талант.
— Зазнаюсь. Не боитесь?
— Нет, не боюсь.
— Спасибо, Евгений Саныч.
— Ты представляешь, меня художники из редакции просто одолели, продохнуть не дают, им так нравится твоя тема и китайский колорит, что прямо рвутся работать и ждут тебя. «Когда?» да «когда?», замучили, буквально очередь стоит. Я тяну резину, потому что был разговор о твоём отце, сам понимаешь. Как он, возьмётся?
— Он-то может и возьмётся, но… я пока не знаю… не решил с ним… немного подумаю, Евгений Саныч…
— Конечно, подумай — время терпит.
— Я, кстати, по этому поводу и приехал, — моему вранью опять не было предела. — Хочу в Питер смотаться, там открытие выставки одного интересного художника, очень рекомендовали, очень, Евгений Саныч. Хочу взглянуть относительно своего романа.
— А кто такой?
— Михаил Саенко.
— Саенко? — он подумал, но не вспомнил. — Нет, не встречал, а с книгами работал?
— Да опыт есть. И вообще неординарная фигура.
— Почему бы и нет, смотайся, взгляни, присмотрись, потом расскажешь. Я только «за». От меня что надо?
— Аккредитацию от редакции.
— Без проблем. Когда?
— Срочно!
— Во как!
— Да, всё по часам и даже минутам, Евгений Саныч!
— Молодец, правильно работаешь! — он взял трубку телефона и набрал номер. — Зоя, к тебе сейчас подойдёт наш автор Константин Юрич Ларионов! Да-да! Ему срочно нужна аккредитация в Петербург, он всё расскажет! Оформишь, и я подпишу! Давай, милая, оставь все дела и — срочно-срочно!..
Моя очередь у кассы вокзала подошла довольно быстро, и я по-солдатски отчеканил:
— Петербург! Вечер! Сегодня! Один!
Кассир пробежала глазами по страницам компьютера и чётко ответила:
— Плацкарт! Отправление — 23: 30! Прибытие — 07: 40!
— Только плацкарт?!.
— Да!
Я секунду подумал, хотел уже взять, но всё же спросил:
— А что завтра?!. Пораньше и побыстрей!
— Сверхскоростной САПСАН! Отправление — 07: 30! Прибытие — 11: 30! В пути четыре часа! Места — сидячие, мягкие!
— Беру! — согласился я и вынул деньги…
Сверхскоростной САПСАН мчался с дикой скоростью. Все близкие к окну предметы сливались в единый мелькавший трубоскоп: где там деревья, где там столбы, где там светофоры — углядеть было невозможно, даже дальние дома и постройки пролетали мимо в одно короткое мгновенье.
Я утопал в удобном мягком кресле у самого окна. Моим соседом был пожилой мужчина — седой, благообразный, хорошо и чисто одетый. Он листал газету с броским названием «СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО».
— Ураганная скорость, правда?!. — с восхищением сказал он, повернувшись ко мне.
— Смерч, — задумчиво ответил я.
— А всё-таки не то и не другое, скорее — торнадо!
— Слишком жестоко.
— А ваш смерч — не жестоко?!.
— Да, конечно, но торнадо безжалостней.
— А мы с вами едем, молодой человек, именно на таком безжалостном звере!
— Серьёзно? — спросил я всё так же задумчиво и пространно.
— Абсолютно! По секретной инструкции САПСАНА машинист не имеет права тормозить, увидав кого-нибудь впереди: сонных тупых коров, глупых людей, застрявшие машины! Вот так!
— И что, сносит?
— Убивает! Скорость настолько велика, что если сделает тормоз при таком сумасшедшем полёте, вагоны сразу вздыбятся и — с рельсов долой, а везёт огромное количество людей! Разве можно сравнить жизни четырёх коров, двух нерадивых людей или застрявшую машину с тысячами жизней в этих вагонах?!.
— Не знаю, нехорошо как-то, сигналить надо.
— А как же — сигналит, обязательно сигналит за множество метров, но если результат нулевой — убивает!
— Как-то бесчеловечно и трагично.
— Цель, молодой человек, оправдывает средства!
