— Да потому что ваш писатель гонит совсем в другом направлении:
— Это как?!.
— Да так. Ленинградский вокзал находится на Комсомольской площади рядом с Ярославским и Казанским. Верно?
— Верно…
— Ну, а он же летит в другую степь…
— В какую степь?!.
— А я щас скажу, — водитель огляделся по сторонам, присмотрелся и ответил. — Он летит не к Ленинградскому вокзалу, а к Ленинградскому шоссе. Вон, смотрите, уже пошёл по нему, и мы естественно за ним, а для чего?
— Как «для чего»?!.
— Вот и я говорю, для чего мне это надо? Я же не повезу вас до Петербурга, согласитесь, а он явно поменял свой план, решил махнуть своим ходом до северной столицы. Ленинградка как раз туда и ведёт, щас будет окружная и так далее — по прямой.
Наталья опешила:
— Как же… он ведь сказал — на Ленинградский вокзал…
— Видать передумал, барышня.
— Да не хотел он своим ходом! — закричала она. — Не хотел! Здесь что-то не так, не так, я чувствую! Скорей!..
Юрий Семёныч последний и решительный раз так напрягся, так надулся в надежде освободиться, что даже жилы вспухли на висках и шее, а потом с диким стоном выдохнул и обмяк.
— Всё-о-о-о… — протянул он сиплым голосом, — кто-то на совесть помог «нашему Костику»… Судя по всему, он давно готовился к этой пытке… уж очень всё добросовестно сделано…
Ольга дослушала и ответила невпопад — казалось, что разум покидал её, и от этого становилось жутко:
— Да-да… ты ещё раз добросовестно попробуй… может какую верёвку и разорвёшь… добросовестно…
— Оля-а-а! Очни-и-и-сь!
— Господи, мои ноги… ноги… ноги…
— Значит так, — приказал он, — будем орать во всю глотку, чтобы соседи услышали! Другого выхода нет! Услышат и поймут неладное, что-нибудь сделают — сломают замок, дверь вышибут! И ты ори, как только можешь! Давай! Три-четыре! Э-э-й, кто-нибудь! Помогите-е-е! Э-э-й! Со-се-е-ди-и-и!
Ольга приоткрыла рот, хотела громко заорать, но вылетел мертвый шёпот, и голова её безжизненно повисла.
Юрий Семёныч орал один:
— Э-э-э-э-й! Со-се-е-ди-и-и! Помогите-е-е! Э-э-э-э-й!..
Я посмотрел на часы и резко прибавил скорость, крепко сжимая ладонями баранку руля и внимательно глядя в лобовое стекло — там где-то впереди уже должна быть цель…
Наталья развернулась к водителю всем телом и подняла ладошки «китайской лодочкой», умоляя плаксивым голосом:
— Прошу вас, езжайте за ним хоть ещё немного! Он не может своим ходом, он сейчас где-то остановится, я чувствую!
— Да еду-еду, пожалуйста, услуга наша — деньги ваши, только теперь точно видно, что он действительно не своим ходом… странно…
— Как видно?!.
— Так и видно. Химки проехали? Проехали. Планерная позади? Позади. Ваш писатель щас гонит по окраине Новоподрезково в сторону Сходненской поймы. А теперь, барышня, поглядите налево.
Наталья резко посмотрела влево.
— Железные пути «Москва-Петербург», — пояснил водитель, — вон рельсы тянутся.
— Да-да, точно тянутся!
— То-то и оно. Куда он летит? До Ленинградского вокзала не стал, в поезд не сел, по дороге «Москва-Петербург» не поехал, а просто шпарит и шпарит по каким-то просёлкам параллельно железным путям. По-моему, этот писатель нарочно терзает и милую барышню, и жёлтую машину такси? Надо ему позвонить и строго спросить: как тебя понимать, писатель?!.
— Точно! Позвонить надо! — и Наталья быстро достала мобильник…
Юрий Семёныч без передыха орал:
— Э-э-э-э-й, кто-нибудь! Помогите! Со-се-е-ди-и-и! Э-э-э-э-й!
Ольга окончательно затихла.
— Оля! Держись! Я сейчас громче попробую! Э-Э-Э-Э-Й! ПОМОГИТЕ! ЭЙ! КТО-НИБУДЬ! СО-СЕ-Е-ДИ-И-И!..
Удручённая Наталья, держа мобильник около уха, сообщила водителю:
— Не отвечает! Недоступен!
— И сколько нам гнаться за этим «недоступным»?
— Давайте ещё погонимся, я очень прошу!
— Вы бы сначала деньги пересчитали, барышня, а потом уже гнались.
— Я расплачусь, как надо, клянусь вам!..
— Э-Э-Э-Э-Й! ПОМОГИТЕ-Е-Е! СО-СЕ-Е-ДИ-И-И! ГДЕ ЖЕ ВЫ, ЧЕРТИ! ПОМОГИТЕ-Е-Е! Э-Э-Э-Э-Й! — с каждой секундой силы Юрия Семёныча начинали таять…
Наталья возбуждённо спросила:
— А он видит нас, как вы думаете?!.
— Если иногда глядит в зеркало, может и видит мой жёлтый гребешок, но вас лично не видит, мы на целых три машины отстаём.
— А если нам не преследовать, а конкретно — остановить?!.
— Каким образом?
— Ехать с ним вплотную с боку, и он как раз увидит меня!
Водитель усмехнулся и помотал головой:
— С боку никак не получится, милая барышня, там же встречное движение, создадим аварийную ситуацию, мы же не милиция с вертушкой и сиреной, мы можем только преследовать…
Глаза Юрия Семёныча слезились:
— Э-Э-Э-Э-Й! ПОМОГИТЕ-Е-Е! СО-СЕ-Е-ДИ-И-И! ПОМОГИТЕ-Е-Е!..
На лестничной площадке около входной двери Ларионовых собрался немногочисленный народ.
Участковый милиционер — лейтенант средних лет.
Молодой боец с автоматом.
Сотрудники МЧС.
Две женщины, одетые по-домашнему, и бородатый старик в коротком пальто, накинутом на пижаму.
«МЧС» торопливо крепил к замкам двери свою «адскую машину», похожую на огромный отбойный молоток с круглым железным рычагом наподобие руля.
Участковый слушал женщин и записывал в блокнот.
Одна из них взахлёб объясняла:
