— Какая глупость! — вспылил Юрий Семёныч. — Я таких мерзких условий не собираюсь ставить! Заявление остаётся заявлением, а поездка — поездкой, и никакой связи между ними нет! И если бы ты осталась со здоровыми ногами, но отказалась писать заявление, ты бы всё равно поехала со мной, глупышка! Ты что, считаешь меня подлецом?!.
— Я… мне… мне трудно понять ход твоих мыслей, а в голову к тебе не влезешь… может это действительно есть твоё условие, и ты его скрываешь, а выдаёшь за мою глупость… в этой идиотской ситуации настолько всё запуталось…
— Я спросил: ты меня считаешь подлецом?!.
— Нет! И я поеду в Эль-Фуджейру!
— Езжай, кто тебе не даёт! Давай купим тебе отдельный билет, и езжай, отдыхай, лечись! Но в моём бизнес-проекте ты не можешь участвовать! Всё!
Он налил себе ещё заварки, плеснул кипятку и зачерпнул мёду.
— А с кем же ты поедешь?!. Я знаю, что без женщины тебя не пустят!
— Откуда ты знаешь?!.
— Твой шеф сказал!
— Вот болтун! Небось, заигрывал с тобой?!.
— Не только он!
— Немудрено!
— Ты не ответил, Юрий Семёныч, с кем поедешь?!.
— Буду искать с кем поеду! И говорю тебе об этом откровенно: буду искать! Для меня это вопрос жизни и смерти, потому что вся затея может накрыться медным тазом! Ты понимаешь или нет, что наконец-то возникло прекрасное дело, которому я могу отдать за границей все свои профессиональные силы, и в котором ты могла бы тоже участвовать, не бросая своей спортивной гимнастики, а сочетая то и другое, и мы нашли бы с тобой вариант как это сочетать! И что теперь в результате — пойти и поклониться до пояса «нашему Костику»?!. Ты же через неделю в лучшем случае только начнёшь учиться сгибать колени!
— Юра, клянусь, я войду в норму ровно через неделю! Этого не может быть, чтобы я не поехала!
— Перестань! Я вынужден искать кого-то другого! И не думай, пожалуйста, что это изменит наши с тобой отношения! Я любил, люблю, и буду тебя любить, но дело есть дело!
Ольга хотела зареветь, скорчив кислое лицо, но сдержалась и только прокричала:
— Ну и, пожалуйста, ищи другую! Ищи-ищи! Мне от тебя не надо никаких отношений и никакой любви! Я сейчас выпью весь этот заварной чайник, мне станет плохо, и я умру у тебя на глазах! — и потянулась к маленькому пузатому чайнику.
Юрий Семёныч успел двинуть его в сторону и ударил ладонью по столу:
— Прекрати детский сад! Тебя же стошнит от этого чифиря, и все таблетки пойдут насмарку! Ты не просто ребёнок, ты — какая-то дура безмозглая!
— Что-о-о?!. — Ольгина шея оттянулась вперёд, влажные глаза блеснули, и она переспросила. — Кто-кто я?!. Дура?!. Безмозглая?!.
— Оля… Оленька… — он поднял руки, словно сдаваясь, и стал тихо успокаивать, — извини… вырвалось в сердцах… пойми, не хотел я… как-то случайно вырвалось…
— Дура?!. Безмозглая?!. — Ольга начала медленно приподниматься из-за стола.
— Оля, Оленька, извини, не сдержался, ну… — и вдруг заорал, бросив свои утешенья. — Это всё потому, что ты не хочешь писать заявление, потому что ни черта не понимаешь суть вопроса, бестолково нянчишься со своим Костиком, который испортил тебе всю перспективу, и при этом на костылях мечтаешь отправиться в Эль-Фуджейру, чтобы опозорить меня?!. И кто же ты после этого как не дура безмозглая?!.
— Да пошёл ты со своей Эль-Фуджейрой и со своей новой подругой… знаешь, куда пошёл!?..
— Догадался!
— Какой догадливый! А я сейчас же напишу заявленье именно так, как хочу и во что бы то ни стало доползу сегодня на костылях к нашему участковому, сегодня! — она ловко сунула под мышки костыли и покинула кухню.
— Оля, прекрати! Я закрою дверь на все замки, отберу у тебя ключи и никуда не пущу! Ты этого хочешь?!.
Она развернулась и ответила:
— Хорошо, мне всё равно ему звонить, так я приглашу его сюда, чтобы забрал заявление! Надеюсь, милиции ты откроешь или предупредить, чтобы ломали дверь?!.
— Что ты болтаешь?!. Что ты болтаешь?!. Да идите вы все к чёрту!!!
Он громко простонал диким зверем и влил себе в чашку одной чёрной заварки…
Я подошёл к подъезду, быстро набрал цифру сто сорок на обшарпанном домофоне, он загудел, и голос Тамары Петровны вскоре спросил:
— Кто там?!.
— Костик.
— Да, Костик, жду тебя, заходи!
Раздался щелчок, и моя рука нетерпеливо дёрнула дверь.
Войдя в подъезд, я влетел в распахнутый лифт и нажал кнопку девятого этажа.
Тамара Петровна стояла на пороге своей квартиры и наглядным образом ждала меня… на широкой фигуре было чёрное платье, а на плечах висела наброшенная красная кофта, такой знак откровенного траура мне показался неслучайным.
— Добрый день… — поклонился я.
— Добрый, Костик, добрый, — она шагнула в сторону и пропустила меня.
Я тут же поглядел наверх и серьёзно спросил:
— Ваши камеры снимают?
Она сокрушённо ответила, устремив глаза в потолок:
— Все камеры заглохли! Это ужасно, мне теперь невозможно следить за уборкой своих киргизок!
— Да-а-а, беда. Но в этой технике я, к сожалению, ни «бум-бум», — и саркастически добавил. — А вы не горюйте, ваши киргизки уже давно унесли отсюда всё что могли, — я снял куртку и быстро повесил на вешалку.
