— Потому что не хочу, чтобы ты мешал Юрию Семёнычу и моей дочери, я поняла, что он предложил ей более интересную и разнообразную перспективу, чем ты, который предлагал смотреть только на свою спину за письменным столом. Когда я несколько дней валялась в постели с таблетками и корвалолом, я о многом мучительно передумала, и мои первые слова о «позорном и непристойном поведении легкомысленной девчонки» мне показались совершенно пустыми, Боже мой, какими же пустыми. Ведь Юрий Семёныч предложил ей ВЕСЬ МИР. Я не собираюсь уточнять подобную аллегорию, умный да поймёт, глупец даже ни одной извилиной не шевельнёт. И потом, Юрий Семёныч не совершил никаких родственных безобразий, он же тебе не отец.
— Благодарю, мне вполне ясна позиция МАМЫ, и я готов бежать отсюда сломя голову, закрыв лицо, глаза и уши. У меня возникло желание глубоко вдохнуть свежего воздуха, у вас тут ужасная духота и затхлость.
— А нет ли желания послушать про Ольгины ноги? — резко остановила Тамара Петровна.
Я уже спешил покинуть комнату, но замер и насторожился.
— Все ноги в бинтах, в руках костыли, — она плаксиво шмыгнула носом. — Да повернись же ты и послушай, Боже мой.
Я медленно повернулся.
— Почему… в бинтах… и костылях?.. — осторожно спросил я.
Она достала платок и промокнула глаза:
— А ты не в курсе?
— Нет…
— Ольга с Юрием Семёнычем попала в автомобильную катастрофу, возвращаясь из Петербурга. Она совсем не сгибает ноги, а Юрий Семёныч охромел так, что ходит дряхлым стариком.
Я внутренне облегчённо выдохнул и хладнокровно ответил:
— Ну что же, скоростная трасса Петербург-Москва очень опасна, остаётся только сожалеть, что наши общие знакомые так неосторожны.
— Радуешься? Небось, думаешь — вот она, Божья кара? Небось, доволен? — и она со злостью посмотрела на меня.
— Доволен. Насчёт Божьей кары — не знаю, а справедливость существует.
— Ну и давай, беги отсюда! — опять крикнула Тамара Петровна, тараща на меня глаза, словно сумасшедшая. — Беги-беги! И пусть тебе твой свежий воздух застрянет в горле осиновым колом, бездушный твердолобый сухарь!
Я до предела возмутился и хотел немедленно ответить, чтобы поставить на место чёртову мамашу, но в этот момент сильно хлопнула входная дверь, на порог комнаты влетела Наталья и беспокойно спросила:
— Что такое?!. Что за крик?!. Ой, Костик, привет, давно не виделись!
Она чётко соблюдала конспирацию.
Я тоже.
— Привет, Наталь! Всё нормально! Борьба мнений! А ты, гляжу, цветёшь и хорошеешь, девчушка!
— Куда уж там, парнишка! — Наталья улыбнулась. — Как живёшь, Костик?!.
— Живём, хлеб жуём! Пока! — и я стрелой полетел к выходу, прихватив куртку с вешалки.
— Боже! — воскликнула мамаша, забыв про меня и протянув руки в сторону младшей дочери. — Это ты, гулёна дачная?!. Ты что, влюбилась — так долго не едешь?!.
Я нырнул в машину, стоявшую в глубине двора, откинул голову на спинку сиденья, тяжело выдохнул, и тут же заиграл мобильник.
— Ты где? — спросил я.
— В туалете… — раздался Натальин шёпот, — мама напилась корвалола с таблетками и легла, говори-говори…
— Да чего там говорить, она несла такую чушь, а с другой стороны я безумно рад, что могу поставить жирную точку в этом деле.
— А что за чушь?
— Даже не чушь, а бред сивой кобылы.
— Перестань… не надо обзывать… она же мне мама…
— Извини. В общем полоскала меня как грязное бельё, учила мужеству в преодолении любовных неудач и терпеливому ожиданию новых прелестей от природы. Одним словом всё свелось к тому, что я — несчастный писака, влюблённый только в компьютер и глупо упустивший своё сокровище.
— Какая действительно чушь. Ты же так любил «своё сокровище», просто на руках носил. А деньгами как швырял с каждого гонорара? А как одевал, совсем забывая про себя? И все мы прекрасно это видели… и мама, и я, и Юрий Семёныч.
— Стоп, Натаха, давай без продолжений. Ты услышала что хотела?
— Да.
— Умница. Когда приедешь?
— Костик… я немного с мамой пообщаюсь и к вечеру приеду…
— Последней электричкой?
— Нет, пораньше.
— Ладно, до встречи.
— Погоди. А почему ты не спросишь, о чём я буду общаться с мамой?
— Я полагаюсь на твой ум и понимание ситуации.
— Ты — прелесть, я люблю тебя и целую, — и дала отбой.
Я кинул мобильник на соседнее кресло и включил зажигание…
