Чайковский полностью

К этому периоду относится и его пламенная статья в защиту Балакирева. Возмущенный отстранением Милия Алексеевича от дирижерской деятельности в концертах Русского музыкального общества, Чайковский писал: «Этот артист очень скоро приобрел себе почетную известность как пианист и композитор. Полный самой чистой и бескорыстной любви к родному искусству, М. А. Балакирев заявил себя в высшей степени энергическим деятелем на поприще собственно русской музыки. Указывая на Глинку как на великий образец чисто русского художника, М. А. Балакирев проводил своей артистической деятельностью мысль, что русский народ, богато одаренный к музыке, должен внести свою лепту в общую сокровищницу искусства».

Раскрывая перед читателями то значение, которое имел музыкант как член РМО, Петр Ильич напоминал особо важные факты его деятельности.

Выступление в печати московского композитора имело большой общественный резонанс, и статья полностью была перепечатана в «Санкт-Петербургских ведомостях».

В 1871 году, после отъезда Германа Августовича Лароша в Петербург, Петр Ильич был приглашен постоянным обозревателем периодического издания «Современная летопись». А со следующего года стал постоянно сотрудничать в музыкально-критическом отделе газеты «Русские ведомости».

Воспитанный на литературной критике Белинского, Добролюбова и Чернышевского, великолепно знающий музыкально-критические и музыкально-литературные этюды, рецензии и публицистические статьи Одоевского и Серова, он сумел блестяще и убедительно выразить в литературной форме свои суждения о разносторонней музыкальной жизни Москвы.

Став рецензентом, Петр Ильич четко осознавал свою просветительскую миссию — ту роль, которую должен был сыграть в определении общественного мнения. Он понимал и ответственность свою в защите дела музыкального просвещения, в области национального искусства, поскольку был глубоко убежден в творческих силах русского народа.

О своем понимании задач, стоящих перед критиком, Чайковский писал с ясной определенностью в первой же статье: «..голос серьезной критики впервые послышался лишь месяца три назад на страницах «Русского вестника» под пером г. Лароша. По если, кроме только что названного писателя, нет или почти нет в русской печати представителей рациональной философско-музыкальной критики, то в достаточном количестве имеются как в Петербурге, так и у нас присяжные рецензенты, периодически сообщающие публике свои личные впечатления. От них мы можем требовать только одного: чтобы своих, часто весьма смутных, впечатлений они не передавали читателям в форме решительных, не подтвержденных никакими доводами приговоров. Читатель должен знать, что если рецензент заблуждается, то заблуждается честно; он мог не понять, но он должен был хотеть понять».

Шестьдесят раз давал публикации в газетах Петр Ильич, посвящая их музыкальному театру — итальянской и русской операм Большого театра, концертной жизни Москвы — симфоническим и камерным собраниям Русского музыкального общества. Предметом размышлений и критических оценок Чайковского-рецензента были оперы русских композиторов — Глинки, Даргомыжского, Серова, западноевропейских — Моцарта, Бетховена, Вебера, Мейербера и Верди… Многие из его фельетонов были посвящены исполнению в концертах симфонической, камерно-инструментальной и вокальной музыки Бетховена, Шумана, Шуберта, Берлиоза, Листа, Шопена, Мендельсона, Брамса.

Вопросы исполнительского искусства Чайковского-критика волновали не меньше, чем собственно музыкальные произведения. Пианисты и дирижеры Антон и Николай Рубинштейны, Ганс Бюлов, скрипачи Ауэр, Бродский, Вьетан и Лауб, пианисты Танеев, Есипова и Тиманова, певицы Александрова-Кочетова и Лавровская, Арто, Нильсон и Патти, многие другие прославленные или только начинающие свои выступления музыканты — вот герои его статей.

Вслед за Одоевским и Серовым Чайковский страстно отстаивал право на существование национальной оперной музыки и национального оперного театра. Поэтому он многократно выступал против засилья итальянской оперы в России, особенно в Москве, изливая свое негодование по поводу позорного уничижения русской оперы. «Я готов согласиться, что уважающей себя столице неприлично обходиться без итальянской оперы, — писал он. — Но, в качестве русского музыканта, могу ли я, слушая трели г-жи Патти, хоть на одно мгновение забыть, в какое унижение поставлено в Москве наше родное искусство, не находящее для приюта себе ни места, ни времени? Могу ли я забыть о жалком прозябании нашей русской оперы в то время, когда мы имеем в нашем репертуаре несколько таких опер, которыми всякая другая уважающая себя столица гордилась бы как драгоценнейшим сокровищем?»

Зато с какой гордостью и любовью писал Петр Ильич о складывающемся в России вокальном искусстве, особенно высоко ставя как образец школу Александры Дормидонтовны Александровой-Кочетовой, ее воспитанников и воспитанниц, уже заявивших о себе на сцене Большого театра и на концертной эстраде, — Кадмину, Додонова, Карякина и Хохлова.