Семидесятые годы Петр Ильич встретил уже тридцатилетним. Это был период, когда царское правительство, ощущая напор демократических сил общества и пытаясь нормализовать положение в стране, снова решилось на вынужденные уступки. Однако свободолюбивые идеи продолжали волновать народ, обманутый «великими реформами». Наиболее ощутимо противостояло царизму развивающееся и активно влияющее на общественную жизнь того времени народническое движение. Мировоззрение народников формировалось во многом под влиянием прогрессивных писателей, поэтов и публицистов, объединившихся вокруг передовых органов печати, в частности журнала «Отечественные записки». Один из идеологов народнического движения, П. Л. Лавров, выражая его смысл, писал о роли личности в обществе, призванной «открывать» глаза народу на реальное положение вещей, развенчивать ложные кумиры, разоблачать фальшивые духовные ценно-ста, хотя при этом он явно преувеличивал роль интеллигенции как «растущей общественной силы».
Именно тогда журнал «Отечественные записки» стал выразителем передовой общественной мысли в литературе семидесятых годов. Центральной же фигурой этого прогрессивного направления был М. Е. Салтыков-Щедрин — философ, мыслитель, литературный критик и гениальный сатирик. В руководимом им журнале печатались Н. А. Некрасов и Ф. М. Достоевский, А. Н. Островский и А. Н. Плещеев, а также начинающие свой путь в литературе В. М. Гаршин, В. Г. Короленко, Д. Н. Мамин-Сибиряк и Г. И. Успенский.
В то же время в Петербурге в 1870-е годы образовалось Товарищество передвижных художественных выставок, возникшее по инициативе И. Н. Крамского, Г. Г. Мясоедова, Н. Н. Ге и В. Г. Перова, решительно порвавших с канонами и эстетикой академизма. Именно тогда создаются живописные полотна с ярко выраженной жанрово-социальной и патриотической тематикой: «Ремонтные работы на железной дороге» Савицкого, «Полесовщик» Крамского и «Земство обедает» Мясоедова, гениальная картина Репина «Бурлаки на Волге», реалистически выразившая и непосильный труд и горькую долю народа.
Исключительный интерес проявляется также к историческим сюжетам, поискам воплощения гражданского звучания. Мясоедов пишет картину «Чтение положения 19 февраля 1861 года», Ге — «Петр I допрашивает царевича Алексея Петровича в Петергофе», Антокольский создает мраморную статую «Иван Грозный».
Проблемы, связанные с историей своего отечества, волнуют на рубеже шестидесятых — семидесятых годов также и писателей и композиторов. В 1869 году Лев Толстой заканчивает эпопею «Война и мир», а Бородин начинает работу над оперой «Князь Игорь». В следующем году Алексей Толстой завершает трилогию — «Смерть Иоанна Грозного», «Царь Федор Иоаннович», «Борис Годунов». Спустя два года создают свои исторические оперы Римский-Корсаков и Чайковский. Постановка «Псковитянки» петербургского композитора будет осуществлена на сцене Мариинского театра в 1873 году, а через год в том же театре состоится премьера «Опричника» московского композитора. Тогда же впервые прозвучит полностью и «Борис Годунов» Мусоргского.
К тому времени, когда в народе и обществе пробуждались новые силы, Чайковский был уже вполне сложившимся человеком, полностью определившим свое место в жизни. Он испытал и материальные лишения и бытовую неустроенность, а порой и полуголодное существование. Его больно ранили равнодушие и несправедливая критика, отсутствие поддержки тогда, когда он больше всего ее ожидал; он пережил и тяжелую личную драму. Но он испытал и первые большие творческие радости, которые не только компенсировали тягостные страницы его тридцатилетней биографии, но и дали великую силу жить и творить дальше, бороться с судьбой, веря в светлое будущее. С переездом в Москву расширился круг его друзей, рядом с которыми не так остро чувствовалось одиночество и оторванность от дорогих его сердцу близких, оставшихся в городе на Неве. Так уж получилось, что бывший петербуржец, еще недавно считавший великим счастьем пройтись в нарядной толпе по Невскому проспекту, отдал теперь свое сердце старой столице России. И приезжая в Петербург, где был окружен вниманием и обеспечен веселым досугом, он, по собственному признанию, «с нетерпением ожидал возможность улизнуть от всех этих удовольствий и поскорее вернуться в свою милую, богоспасаемую матушку-Москву»: тут меньше суеты и больше покоя. В это время он убедился, что окончательно оторвался от Петербурга, обжился в Москве и теперь уже до конца жизни, наверное, останется, как он писал, закоренелым москвичом. Это признание было вполне закономерно, ибо связано прежде всего с премьерами его сочинений и утверждающейся именно в Москве его композиторской славой. С полюбившейся ему Москвой были связаны все творческие замыслы. Внимание Петра Ильича привлекали все новые жанры, его творческие интересы и планы ширились.
