«С восторгом, доходящим до фанатизма» перечитал Петр Ильич и только что вышедший из печати роман «Анна Каренина», с которым он ранее познакомился при публикации его в журналах, но сначала не оценил его в полной мере. Теперь же, после личного знакомства с автором, он по-другому осмысливал содержание его произведений, находя в них удивительное богатство мысли и глубочайшее проникновение в психологию человеческой личности.
Оценивая противоречивость суждений автора «Войны и мира», Петр Ильич считал, что «Толстой человек несколько парадоксальный», но — в этом он был убежден — «прямой, добрый, по-своему даже чуткий к музыке». Эту внутреннюю музыкальность писателя Чайковский определил не только по его реакции на услышанную музыку, но вчитываясь в его книги, размышляя над созданными гением Толстого героями.
Лев Николаевич также был полон внимания к творчеству полюбившегося ему композитора. Когда Чайковский через два года после их первой встречи написал новую оперу, Лев Николаевич в письме к Тургеневу задает вопрос: «Что «Евгений Онегин» Чайковского? Я не слышал еще его, но меня очень интересует».
Дружба двух великих художников, завязавшаяся в середине семидесятых годов, продолжалась долгие годы.
Приятный, открытый нрав, обаяние Петра Ильича Чайковского, наконец, его популярность неизменно привлекали к нему людей. Талант вообще всегда обладает притягательной силой. С течением времени в обширный круг друзей и знакомых Чайковского, единомышленников и хулителей, коллег и противников входили все новые лица. Не раз, вероятно, Петр Ильич вспоминал афоризм французского писателя XVIII века Никола Шамфора: «Имеется три вида друзей: друзья, которые вас любят, друзья, которые к вам равнодушны, друзья, которые вас ненавидят». Как же отличить истинную и глубокую дружбу от лицемерной и фальшивой?
Как раз в это время в жизни Петра Ильича появилась подлинно глубокая привязанность, новый неожиданный друг. Это была дружба романтическая и странная, но она в течение многих лет скрашивала одиночество Чайковского, дарила теплоту искреннего чувства, доверительность взаимного общения. Этим другом стала для Петра Ильича Надежда Филаретовна фон Мекк, вдова крупного железнодорожного дельца, — страстная меломанка, умная и образованная женщина.
В Малом театре силами учащихся консерватории давался спектакль. Войдя в ложу, Надежда Филаретовна огляделась — и вдруг в своем соседе узнала знаменитого композитора, с музыкой которого она недавно познакомилась и которая потрясла ее. Узнав композитора по фотографиям, она незаметно приглядывалась к нему. В ложе не оказалось никого из общих знакомых, кто мог бы представить их друг другу. Но для Надежды Филаретовны эта встреча во многом определила дальнейшую жизнь.
Унаследовав после смерти мужа миллионное состояние, Надежда Филаретовна оказывала поддержку Московской консерватории, Русскому музыкальному обществу. В ее доме выступали многие известные и начинающие музыканты. Среди них был и ученик Петра Ильича — молодой скрипач Иосиф Котек. Однажды Надежда Филаретовна через Котека попросила Чайковского сделать несколько аранжировок его сочинений для фортепиано. Подобный заказ был своеобразной формой заработка; композитор выполнил его очень быстро и немедленно направил несколько переложений для фортепиано заказчице — Н. Ф. фон Мекк. 18 декабря 1876 года Петр Ильич получил учтивое письмо от Надежды Филаретовны с благодарностью за выполненную работу. Так завязалась многолетняя переписка. «Боже мой, как я была счастлива тогда этим близким присутствием человека, от музыки которого я приходила в такой восторг, — признавалась она в письме Петру Ильичу через шесть лет, вспоминая встречу в Малом театре. — (Тогда я знала
