Петр Ильич писал Надежде Филаретовне: «…мой призыв к вдохновению никогда почти не бывает тщетным. Я могу сказать, что та сила, которую… я назвал капризной гостьей, уже давно со мной освоилась настолько, что мы живем неразлучно, и что она отлетает от меня только тогда, когда вследствие обстоятельств… она чувствует себя излишнею. Но едва туча рассеялась — она тут. Таким образом, находясь в нормальном состоянии духа, я могу сказать, что сочиняю всегда, в каждую минуту и при всякой обстановке. Иногда я с любопытством наблюдаю за той непрерывной работой, которая сама собой, независимо от предмета разговора, который я веду, от людей, с которыми нахожусь, происходит в той области головы моей, которая отдана музыке. Иногда это бывает какая-то подготовительная работа, т. е. отделываются подробности голосоведения какого-нибудь перед тем проектированного кусочка, а в другой раз является совершенно новая, самостоятельная музыкальная мысль, и стараешься удержать ее в памяти. Откуда это является? Непроницаемая тайна».
Вдохновение и озарение к Петру Ильичу являлись часто, и он не уставал повторять своим ученикам:
— Вдохновение — это такая гостья, которая не любит посещать ленивых.
Увлечение Надежды Филаретовны проблемами творчества, глубокий интерес к процессу сочинения его музыки был чрезвычайно приятен Чайковскому. Пожалуй, нигде он так подробно не рассказывал об этом, как в письмах к фон Мекк. На листках бумаги, исписанных его быстрым, летящим почерком, изложены мысли и практические выводы, связанные процессом создания музыкального произведения.
Отвечая на вопрос корреспондентки, как он набрасывает свои эскизы, что прежде всего приходит ему в голову — мелодия, гармония или мелодия с гармонией вместе, — он пишет: «Мелодия никогда не может явиться в мысли иначе, как с гармонией имеете. Вообще оба эти элемента музыки вместе с ритмом никогда не могут отделиться друг от друга… если гармония очень сложная, то случается тут же, при скиццировании, отметить и подробности хода голосов… Что касается инструментовки, то, если имеется в виду оркестр, музыкальная мысль является окрашенная уже той или другой инструментовкой. Иногда, однако же, при инструментации изменяется первоначальное намерение».
Ио тут же, в следующем письме, он решил уточнить свое объяснение: «То, что написано сгоряча, должно быть потом проверено критически, исправлено, дополнено и в особенности сокращено, ввиду требований формы… Итак, я неточно выразился вчера, говоря, что переписываю сочинение прямо с эскизов. Это не только переписка, но обстоятельное критическое рассмотрение запроектированного, сопряженное с исправлениями, изредка дополнениями и весьма часто сокращениями».
И словно бы завершая диалог на эту тему, Петр Ильич через несколько дней пишет Надежде Филаретовне еще одно послание, в котором настойчиво проводит мысль об абсолютной необходимости трудиться, не полагаясь только на свое природное дарование: «Для меня труд (т. е. именно труд) необходим как воздух. Как только я предамся праздности, меня начинает одолевать тоска, сомнение в своей способности достигнуть доступной мне степени совершенства, недовольство собой, даже ненависть к самому себе, мысль, что я никуда не годный человек, что только моя музыкальная деятельность искупает все мои недостатки и возвышает меня до степени человека в настоящем смысле слова, начинает одолевать и терзать меня. Единственное средство уйти от этих мучительных сомнений и самобичеваний — это приняться за новый труд».
Чайковский ценил «минуты упоенья, неизъяснимый сердца жар, одушевленный труд и слезы вдохновенья» — о чем писал Пушкин, — но он знал цену и понимал значимость того, чем является труд сам по себе, как постоянная, ежедневная профессиональная работа, как напряженное творческое усилие. А потому не раз говорил, что «вдохновение рождается только из труда и во время труда».
Из переписки композитора и Н. Ф. фон Мекк можно узнать не только о его размышлениях, связанных с творческим процессом создания произведений музыкального искусства, о его творческом методе, но и познакомиться с его мнением о творчестве других композиторов и музыкантов.
Оценивая в целом членов балакиревского кружка, критикуя их за юношеское самомнение, Чайковский тем не менее сообщает фон Мекк свое положительное мнение: «Все новейшие петербургские композиторы — народ очень талантливый». Следует учесть, что такая оценка творчества коллег по перу сделана человеком, имеющим с ними немало разногласий, в том числе достаточно серьезных и даже принципиальных. Но честность, доброжелательность никогда не покидали Петра Ильича даже в тех моментах жизни, когда он свое мнение сообщал лицу абсолютно доверенному. Более того, он порой поругивал себя за излишнюю требовательность к людям.
