Арти стояла, упершись руками в перила балкона на втором этаже, и озирала свои владения – когда-то ее глаза, возможно, излучали тепло, но сейчас в них читался только расчет. Она носила брюки с пиджаком, будто те предназначались не для одних лишь мужчин, ботинки со шнурками вместо полусапожек на пуговицах, костюмный жилет вместо корсета, а вместо солнечного зонтика – пистолет, что блестел у нее на бедре, словно рыцарский меч.
Арти Казимир была маэстро, повелевавшим залом. Королевой на троне. Палачом у виселицы.
Но самое главное – для Флик она была шансом искупить вину.
Однако, когда взгляд Арти упал на нее, уверенности у Флик поубавилось. Волосы у Арти напоминали облако, но лицо было такое, что Флик показалось, будто она идет по гвоздям.
– Добро пожаловать, мисс.
Еле оторвав взгляд от Арти, Флик обнаружила, что перед ней стоит девушка в платье с присборенным лифом, с волосами цвета воронова крыла и алыми губами. Ее красота строилась на сочетании контрастов.
– Позвольте проводить вас к столику.
– О, я здесь не для отдыха, – сказала Флик.
Девушка не отступилась.
– Хозяева настаивают, чтобы вы угостились нашим чаем.
Флик метнула взгляд наверх, откуда за ней выжидающе наблюдала Арти. Походило на какую-то проверку, и когда официантка пошла вперед, огибая столики, Флик торопливо зашагала следом к незанятому столику. Она села и заставила себя улыбнуться джентльмену по соседству, который поглядывал на нее поверх сегодняшней газеты.
– «Королевский» или высший сорт? – спросила официантка. – Тем, кто любит чай с молоком и сахаром, я обычно предлагаю оранж-пеко, но его придется подождать чуть дольше.
Флик нащупала в кармане зажигалку – та приятной тяжестью легла ей в руку, – а затем положила ладони на лакированный столик.
– О, я совсем в этом не разбираюсь. Принесите, пожалуйста, то, что, по-вашему, должно мне понравиться.
Кивнув, официантка убежала и вернулась с полным подносом яств, какими мать Флик не угощала даже ближайших подруг. От чайника цвета слоновой кости поднимался пар, печенья были красиво разложены на тарелках. В сэндвичах, смазанных маслом и свежим вареньем, а сверху украшенных кусочками клубники, торчали шпажки. Сахарница и сливочник, оба с серебристой каймой, были раскрашены миниатюрными узорами, разглядеть все детали которых можно было, лишь склонившись к ним. Не успела Флик сполна насладиться этим зрелищем, как официантка поставила чашечку на блюдце и мастерским жестом налила в нее чай.
Флик обвела взглядом балкон и зал. Арти исчезла, Джина тоже было не видать.
– Сливок?
Она просияла.
– Да, пожалуйста. Я люблю, когда сливок много.
– Извольте: ваш «Королевский алый».
Девушка отошла, и Флик пригубила свой чай. Аромат раскрылся с первым же глотком, согрел ее терпкими полутонами. Кажется, это были розовые лепестки и сладкая карамель – вкус чая напомнил ей сладости, которые корабли матери привозили из Дживант-Гара.
– Сущее наслаждение, – заявила Флик. Насыщенный сладкий чай оставлял после себя какое-то не совсем узнаваемое долгое послевкусие, загадочное и жгучее. Флик и самой хотелось бы производить на людей такое впечатление.
Официантка странно посмотрела на нее, и Флик догадалась, что перегибает палку. В высшем обществе посмеивались над ее повадками, поскольку не понимали: ценить следует даже мелочи.
Флик опустила чашку на место. У нее участился пульс, когда она заметила, что из-под блюдца торчит карточка. Торопливым косым почерком на той был начеркан адрес:
Усебя в комнате Арти пристегнула цепочку часов к жилету и убрала часы в карман. Застегнула жилет, надела твидовый пиджак и разгладила лацканы, вспоминая мать, которая всегда была превосходно одета – даже когда умерла.
Закрыв глаза, Арти представила маму – как та лежит на песке, а морская пена, будто лента с бусинами, окаймляет ее сари. Вода пропитала ткань, и та стала одного цвета с темно-красной кровью, и Арти уже не понимала, где заканчивается красота матери и начинаются ее раны. Иногда она воображала себя рядом с мамой на той отмели, прикосновения мягких волн к своей коже.
Арти узнала, что такое зло, еще в детстве, когда к Цейлану причалил огромный корабль из Эттении. Цейланцы вышли встречать эттенийских солдат со сладостями и предложениями разместиться в их лачугах у моря. Вскоре после этого безоблачные небеса над островом затянул дым, всюду разверзся хаос, и чужаки превратили идиллию в безумие.
