Лаит устроил кошечку в складках своей одежды – видны остались только ее голова и лапки – и помчался вперед, оборачиваясь каждые десять секунд на Арти, словно та была ребенком. Арти припустила следом и в очередной раз чуть не рухнула с высоты, когда в облаке пыли позади нее приземлился громила – деревянный пол под ногами сотрясся.
Арти резко развернулась к нему. Нападавший покачнулся, потирая затылок, и безыскусно вытащил откуда-то сбоку нож. Арти выхватила Калибур, мысленно велев ему тоже превратиться в нож, пока громила не видит.
Тот первым сделал выпад, вспоров ей плечо.
– Отдай жетон.
– Это вообще-то мой любимый пиджак, – прорычала Арти. Громила вновь замахнулся, и она увернулась, полоснула ему по подбородку и мельком увидела его язык тошнотворного цвета. Арти поскользнулась и чуть не полетела вниз с узкого балкона, но все-таки вернула себе равновесие.
Ее загоняли в угол.
Цепи, что свисали с потолка и покачивались в каком-то футе от нее, натолкнули Арти на мысль. Они были не очень длинные, доставали только до балкона этажом ниже, но так она хотя бы уйдет от громилы.
Арти прыгнула и, замолотив ногами, сумела схватиться за цепь – пальцы зацепились за ржавые звенья. Она полетела было вперед, сквозь затхлый воздух…
Но полет оборвался – Арти клацнула зубами. Здоровяк одной рукой крепко держал ее цепь, словно та ничего не весила.
– Да что ты ко мне привязался! – завопила Арти, когда громила потянул цепь к себе.
Арти огляделась – на третьем этаже пол казался еще более трухлявым. Лестница разломана, стоять было почти не на чем, и это о чем-то говорило – остальные-то этажи сохранились в куда более хорошем виде. Арти перескочила на другую цепь и, вскарабкавшись повыше, качнулась и достала до доски, торчавшей с четвертого этажа. Пахло пылью – нет, порохом.
У нее появилась идея.
– Выбирайся отсюда, святой! – выкрикнула Арти. Она его не видела, но знала, что он где-то рядом, дожидается ее.
– Ты собира… – закричал ей в ответ Лаит.
– Молчи, не продолжай, – рявкнула она ему.
Громила расхохотался.
– Отдай мне жетон, девчонка, и можешь валить обратно домой к мамочке.
– Для этого тебе придется доставить меня к морю, – ответила Арти, потопталась на месте и сгребла в кучку столько пороха, сколько сумела. А затем перепрыгнула на другую доску.
Нападавший сделал прыжок ее сторону, но приземлился в паре футов.
Арти с силой топнула по полу. Дерево треснуло, щепки полетели вниз. Взгляд громилы встретился с ее взглядом, в его глазах сверкнул страх – в любой момент они оба могли провалиться на трухлявый этаж ниже или, пролетев до самого низа, сломать себе шеи.
Арти рванула прочь по узкой перекладине. В конце той не было ни лестницы, ни цепи, по которой Арти могла бы съехать вниз. Только большое окно, мутное от копоти.
Человек-гора мчался вслед за Арти. И все это ради просроченного жетона.
– А ну-ка догони, – поддразнила его Арти.
Она нащупала в кармане спичку, на бегу чиркнула ею о кирпичную стену и бросила вспыхнувший огонек на дорожку из пороха, что осталась позади.
Спичка упала и зашипела, порох занялся пламенем, и когда оно охватило кучку, собранную Арти, шипение перешло в рев. Пламя стремительно разрасталось, поглощало все вокруг себя. Доска под ним треснула, горящие щепки полетели вниз. Прямо на сломанную бочку с порохом.
У громилы расширились глаза – он все понял. Он метнулся обратно, попытался съехать по одной из цепей. А Арти, прыгнув, пробила окно и полетела наземь вместе с осколками стекла, поблескивающими в вечернем свете.
Когда они с Джином вышли на площадь Даров, Флик наконец-то увидела ухоженную лужайку перед домом Маттео Андони и дверь цвета зацелованных губ. Если даже это задание принесло столько проблем, страшно было подумать, что их ждет в Атерее. Прежде чем пара, переходившая дорогу, успела рассмотреть Джина, Флик отперла калитку, и они заковыляли по тропинке к дому художника.
Джин истекал кровью – та капала на брусчатку, его ботинки, всю одежду. Сколько крови вообще помещается в теле? Флик небрежно опустила Джина на газон возле бокового крыльца.
– О боги, прости, пожалуйста, – пролепетала она, когда Джин поморщился.
С мученическим видом он привалился к кирпичной стене и потянул за край рубашки. Ткань насквозь пропиталась кровью, и та была почти черной.
– Выглядит хуже, чем есть на самом деле, – сказал Джин, отчасти убеждая самого себя.
Несмотря на его слова, у Флик все внутри сжалось. Лоб Джина блестел от пота, хотя на улице было зябко, и когда Казимир рассмеялся, она вздрогнула.
– Тебя все это смешит? – недоверчиво спросила Флик и сунула руку в карман.
Деревья принарядились в осенние краски, в их ветвях пела птичка, но всю гармонию портило бешено колотящееся сердце Флик.
